Уютный дом Андрея

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
TrashBin.png
История предложена к удалению. Решение по этому вопросу принимается здесь. Не снимайте плашку до подведения итогов.

Густо стемнело, когда мы убирали снег со двора. Наши лица прикрылись тьмой и фигуры будто-то бы стали еще дальше друг от друга. Мы привычно разговаривали шепотом. Андрей не любил шумные людские голоса. Тот вероятно сейчас сидит у себя в кабинете, смотрит в окно, приоткрыв форточку, прислушивается к скрежету лопаток, шелесту снега, или, забившись в изоляцию, какую любил, слушал Валькирию Вагнера. Возможно, стоял у окна и тщательно следил за нашими действиями: как Ибрахим размашистой, ленивой походкой ковыляет до мусоровозки и бросает туда собранный снег, как Алина резво, отвлекаясь на свои тяжелые вздохи, выметает оставшиеся снежные порошки. Я представлял его деятельность, потому, что был встревожен. Тревога, которая душила меня в самые разные моменты: когда я крал вещи в брендовых магазинах; посреди хмурой, Петербургской улицы, когда мимо проходили менты; или, когда я жуя помятый, купленный на стрелянные деньги, пирожок, на остановке среди разумной толпы, резко чувствовал свое одиночество. Одиночество я делил с Алиной. Она сбежала из бордели. И её светлые, ничуть не огрубевшие за такую грязную жизнь, глаза грели меня тысячу отчаянных раз. И вот, я стоял, объятый родной тревогой, как она подошла ко мне, сутулая, но все равно сохранившая свою грациозность, грациозность, которая проявлялась, когда она ускорившись курила сигарету, когда бежала от ментов, украв пару плиток шоколада. Она подошла и стояла подальше от меня, лицо её скривилось в серьезное и неродное пугающее, она шепнула что-то нечленораздельное и побежала на цыпочках к своему рабочему месту. Она что-то сказала, а я не услышал. Это добавило щепетильности моему неоткуда взявшемуся страху. А вокруг забор, обвитый проволоком, затихшие, снежные леса. Я всмотрелся в это пространство. Далеко за лесами, без тропинок, со сбитыми старыми деревьями, гудела редкими машинами федеральная трасса. И хоть этой дороги и не было видно сейчас, но её присутствие в нескольких километрах от нас успокоило меня до того, что я покорно пошел за сигналом ко входу и строю.

Мама обещала мне бабушкину квартиру, но отдала её моему старшему брату. И я с детства обиженный на то, что брату уделяют больше финансового, любовного внимания, взбунтовался и сбежал из дома. Тогда мне было девятнадцать. Пара тысяч в кармане, пачка сигарет в запасе. Карман обогащался подработками, поэтому я сумел накормить Алину, когда нашел её. Я всегда мечтал о сестре, и она мне её благополучно заменяла. Тихая, робкая в беседах, шустрая и быстрая в делах - эти её черты помогали нам выживать в огромном Петербурге. Я сообщил родным, что, если они нас с Алиной не пустят в бабушкину квартиру, то её сын будет бомжевать с проституткой. Те уговаривали-уговаривали вернуться, да потом стихли.

После нескольких месяцев голод одолел нас. Мы лежали на поле, Алина рассказывала о своем детстве. Как её семья была дисфункциональной, но никому это известно не было, лишь её это задевало и только она протестовала этому всеми вызывающими способами. В итоге, докатилась до проституции. Но сказать об этом родным постеснялась, оказывается, осталась в ней доля совестливости, досадовала она. "А так, они были бы в таком шоке, что что-нибудь да предприняли бы, а так, я, дура, продавалась мужикам". Я услышав в её словах громкое сожаление, вспомнил, что у меня в кармане валяется номер кризисного центра или чего-нибудь подобного. Мы позвонили туда и оказались здесь.

Андрей, бывший военный, у которого постравматическое стрессовое расстройство было, и он определенное время торчал, пока его сослуживец не встряхнул ему голову алкоголизмом, и тот перешел на алкоголь. Затем после некоторых событий, он на военную пенсию построил дом. Дом для бывших наркоманов и бездомных.

Сняв однотонную верхнюю одежду, мы все трое сели на диван и стали ждать появления Андрея. Тот всегда опаздывал. А может следил за нами. Это подозрение заставляло меня сидеть смирно, а Ибрахим и Алина веселились во всю, раскидываясь анекдотами и сумбурным юмором, побеждал всегда Ибрахим. Но он сам редко смеялся, выдавал в редкие разы только лошадиный гогот.

Тяжелый топот раздался из лестничной площадки. После появился коренастый силуэт. - Друзья мои, у меня плохие новости - с порога начал Андрей, и ступал к нам на диван. Когда он сел на диван, тот подмялся. Нам пришлось подвинуться, чтобы ему создать ему простор.

- Что такое, Андрей Станиславович? - спросил Ибрахим, забыв про "правило шепота". - Пропала Инна, - утвердил Андрей. Голос его был бледен и раскрашен может только мне уловимым довольством.


Я заметил нервно качающиеся ноги Алины. Она побледнела, и губы её были сжаты как-будто она собиралась крикнуть, но никак нельзя было этого сделать в этом доме. Руки её оставались в стойкой позиции и было видно, что она сдерживает себя от осознания какого-то ужаса. И я, наблюдая за ней, тоже забеспокоился. - А как? В смысле, Андрей Станиславович? Она сбежала из подвала? Там же невозм... - тут Ибрахим остановил себя, вероятно вспомнив о своих попытках побега оттуда.

Тут стоит сделать ремарку об обстановке дома. Он двухэтажный. В первом этаже столовая, стены которой наклеены цветастыми обоями, гостиная, где мы и сидели, где телевизор, вмещающий пару каналов. На втором наши спальни, их было двое, кабинет Андрея, куда вход был воспрещен, и откуда всегда доносилась классическая музыка, перебивать которую никто не имел права. И подвал. Я туда не спускался, но знаю, что в неё на ночь направляли провинившихся. И я, выращенный в гиперопеке, внутренне протестовал вездсущим камерам.

- Сходи-ка за чаем всем нам - неожиданно приказал своим басом Андрей.

Ибрахим ему покорился и привстал. Но тут, внезапно, за его руку легонько вцепилась Алина и прошептала:

- Возьми еще оттуда нож - и встретив удивленный взгляд Ибрахима, сказала - пожалуйста!

Шепот её был услышан мной, и я начал параноить, что Андреем тоже. У того глаза забегали, а руки сжались в кулак. Я вздернул Алину на себя. Она посмотрела на меня с умолением, жаждущим с отчаянным страхом.

- Все у вас в порядке, дети мои? - спросил Андрей автоматизированной заботой.

- Да, Андрей Станиславович - шепнула Алина, и с натянутой улыбкой, профазировала - Только вши у меня, кажется, завелись.

- Вши, говоришь. Тогда тебя надо изолировать в подвал. - засмеялся в себя Андрей, и мы ему поддакнули.

Ибрахим уже встал и пошел за чаем. Андей, осмотрев нас, встал. И когда он встал, Алина чуть ли не встала за ним и не побежала. Но остановилась на половине пути. Андрей пошел в столовую. Мы остались в гостиной на диване.

- У него пистолет - сказала Алина, и посмотрела на меня, будто ожидая спасения.

- Как ты узнала?

- Он выпал у него, когда я серебро чистила в столовке. Не знаю, заметил ли он, что я заметила, понимаешь?

- И ты думаешь? Инну...?

- Я не знаю. Но знаю точно, что надо бежать. - вымолвила Алина и замерла на диване, как и я.

В столовой было тихо. И от этой тишины нас мощно сковало.

- У нас же нет ножей, Алина - с нежеланием сказал я. - Их нет! - повторила Алина, и чуть не заплакала, но мощная её часть выпрямилась и строго посмотрела на меня.

Из столовой ни одного звука. Лишь телевизор что-то бубнел. И мы сьезжившись, ждали и ждали.

Через секунду, перенесенную нами как километры и годы, там раздался тяжелый топот. Андрей ходил в столовой. А Ибрахима не слышно.

- Там нет ножа. Что нам делать? - выплескивая уверенность, граничащую с великим надрывом, громко, насколько громче это могло быть, вырыдала Алина.

- Бежать! - скоммандовал я и встал, взяв Алину за руку.

Мы оказались у двери и с грохотом её раскрыли. Нас встретил душный, липкий мороз. И мы, укутавшись в него, босые и нагие, побежали к калитке. Но та была заперта. Выше нее забор с проволоками.

- Как же Ибрагим? - спросил я, приученный заботиться о других, прежде, чем о себе.

- Потом, Ильюха, потом - ответила Алина.

Из дома раздался выстрел. И мы оглохли, парализовались. Ветер гудел над ухом, напоминая о холоде. Кожа остыла. Язык пытался шевелиться. А дом становился все ближе.

- Через забор! - закричала на весь лес Алина.

И мы ринулись голыми пальцами рук и ног забираться через неё. И через миллионные доли трепета очнулись по ту её сторону. Одышка усилилась вместе с кровотечением. У Алина разодралась вся кожа в груди. У меня из ног сполз огромный кусок кожи и жира.

Свет из дома горел прямо на нас. На наши перепуганные лица. И мы, почувствовав присутствие дома, побежали. Ускорились в лесу, где снег потолще, ветви деревьев пожеще. Я указывал направление.

Все дальше от дома и мы очухались на тропинке и слегли, обессиленные и окровавленные.

- Ну и где твоя дорога? - выдохнула Алина.


- Её нет. Я просто верил в неё.

- Дурак! - шепнула Алина и сдалась.


Я тоже сдался. С неба обрушился свежий поток снега, прикрывая наши освободившиеся тела. Было тихо и темно.


Текущий рейтинг: 14/100 (На основе 7 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать