Телема и африканская тайна (Алекс Реут)

Материал из Мракопедии
(перенаправлено с «Телема и африканская тайна»)
Перейти к: навигация, поиск
Pero.png
Эта история была написана участником Мракопедии. Пожалуйста, не забудьте указать источник при копировании.


В нашей гимназии есть обычай — раз в пять лет несколько учеников носят в тюрьму передачи учителю истории Сергею Наумовичу Лопуховскому.

Сергей Наумович читает историю с пятого по седьмой класс. Он совсем не закоренелый преступник, но неизлечимый демократ. Каждые пять лет у нас в стране случаются президентские выборы, и Сергей Наумович идёт вечером на митинг, драться с милицией. Там его сильно бьют, а потом сажают в тюрьму на пятнадцать суток за хулиганство и сопротивление представителю власти. И директор посылает кого-нибудь из учеников отнести передачу незадачливому революционеру.

Потом Сергей Наумович выходит из тюрьмы и снова начинает учить нас истории.

Кожушкин рассказывал, что Сергея Наумовича никогда не уволят. Он не просто так учит — он доказывает, что у нас в стране есть демократия и нет политических заключённых. Даже закоренелый драчун с милицией может учить в пятой гимназии, его не расстреливают и не ссылают в деревню капусту сажать.

Получается, Сергей Наумович не только учит, но и символизирует. Надеюсь, символизировать у него получается хорошо. Потому что его учит он ещё хуже, чем наша столовая нас кормит.

∗ ∗ ∗

В тот раз у нас опять случились выборы. А отнести передачу поручили нам с Телемой Гайдучик.

Наша сто тринадцатая гимназия — в Куролесовщине-9, где пять кварталов многоэтажек зажаты между рекой и деревенскими домиками частного сектора. А Сергей Наумович сидел на Дражне, где парк Челюсти и Телерадио. Это очень далеко. В учительской нам сказали, что это странно — обычно сажают на Окрестину.

Телема ответила, что обожает всё странное.

Мы ехали сначала на автобусе, потом на метро. А потом очень долго шли между зарослями парка и бетонным забором Телерадио.

А вот и дражненский изолятор. Он не особо отличался от заводиков, что уцелели в городской черте. С улицы ты видишь бетонный забор с железными воротами, такой же, как в Телерадио. За забором виднеется трёхэтажное здание с решётками на окнах, облицованное рыжей плиткой. На плитке осела серая пыль.

Нас провели в комнату. Там было неуютно. Низкий потолок, толстые чёрные решётки и пахнет затхло, словно в налоговой инспекции.

— Мы передачу принесли,— пытался возражать я,— Мы совсем не хотим его видеть!

— Приказано устроить свидание,— был ответ.

Сергея Наумовича вывели. Он был понур и небрит, и даже в тусклом свете жёлтых лампочек мы видели, как поблёскивает седина в подстриженной бородке. Специальной тюремной одежды у нас в стране не положено, так что Сергей Наумович был в том самом свитере, который надел перед митингом.

— А, дети?— он посмотрел на нас,— это вы... Здравствуйте, дети.

Мы молчали. Не знаю, что у Телемы, но мои родственники сидели ещё при Сталине. Опыт потерялся. Мы не знали, что говорят в таких случаях.

— Есть новости?— наконец, спросил Сергей Наумович. Голос был хриплый.

— Во дворе за школой трубу теплотрассы прорвало,— сообщила Телема,— Вода дугой хлещет и дымится. Очень весело!

— А, ерунда. Вы слышали какие-нибудь новости из Африки?

— Из Африки?— Телема подняла глаза,— А зачем вам? Вы хотите в Африку уехать? Бороться за права чернокожих...

— Не хочу,— Сергей Наумович сидел, словно окаменевший, вперившись взглядом в пятно копоти под потолком,— Слишком поздно. Африка приехала к нам сама. Мы, похоже, что-то подписали... Что-то, чтобы нас в ООН не гнобили! Теперь к нам завозят африканских беженцев. Вместо того, чтобы помогать нам вернуться в Европу, европейцы превращают нашу страну в лагерь для беженцев.

— А разве помогать беженцам — не европейская тема?— не выдержал я.

— Знаешь, что?— Сергей Наумович посмотрел мне в лицо.

— Да?

— Заткнись уже, а?

Я заткнулся. Что толку спорить со старым демократом?

А он продолжал:

— Я первую неделю лежал здесь, рядом, в больнице КГБ. На втором этаже, палата с решётками. И я их видел. Их держат в бараке на территории больницы. Дети как вы и чуть постарше. Двенадцать-пятндцать лет. Все чёрные.

— А альбиносы есть?— спросила Телема.

— Кто?

— Альбиносы. Я слышала, бывают негры-альбиносы. И их тоже кто-нибудь угнетает.

— Обычные они. Чёрные. Не важно! Вы понимаете, они не стали даже спрашивать народ. Кто-нибудь спросил, хотят ли они, чтобы чёрные жили в нашей стране?

— Я вспомнила!— крикнула Телема.

Учитель осёкся.

— Что ты вспомнила?

— Новость. Из Африки.

— Давай, говори.

— У нас в русской Википедии была неделя Африки. И, как всегда, случился скандал. Администрация сказала удалить статью про Попобаву. Вы знаете, кто такой Попобава?

— Я не хочу про это знать.

— Попобава — это злой дух, который обитает в Занзибаре,— Телема уже разогналась.— Он похож на летучую мышь, но одноглазый. Его любимое развлечение — прилетать к занзибарским мужчинам по ночам и внезапно им... ну, засовывать, понимате! Так вот, он и, значит, засовывает и поэтому держит в страхе весь Занзибар и даже Танзанию. Ничто не может остановить беспощадного Попобаву — ни мощные джи-джи местных колдунов, ни железные тазики из миссии Врачей без границ. Есть лишь одно спасение — поверить, что Попобава существует. Тех занзибарцев, кто верит в Попобаву, чудовище не тронет. А те, кто пока не поверил, сразу после захода солнца получают убедительное доказательство... И вот позавчера несколько администраторов русской Википедии решили удалить статью про Попобаву — якобы, она малозначительна, и русская Википедия — не Занзибар. А несколько других администраторов советует им не трогать статью, поверить наконец в Попобаву — и тогда чудовище прекратит полуночный террор...

— А меня не волнует Попобава!— Сергей Наумович гаркнул так громко, что охранники оглянулись. Потом зашёлся в кашле, отдышался и продолжил тихо-тихо:— Меня волнуют африканские дети, которых привезли в нашу страну.

— Вы думаете, их будут продавать нам в рабство?— Телема наклонила голову и смотрела сквозь чёлку.

— Я думаю, что нельзя держать за решёткой ни в чём ни повинных детей. И нельзя превращать нашу страну в мусорный бак!— хрипел историк.— Разве не лучше, чтобы каждый жил там, где родился?

— А где вы родились?— успела спросить Телема, но Сергей Наумович уже зашёлся в тяжелом грудном кашле.

Подошёл охранник. Сказал, что время вышло и потащил согнутого пополам Сергея Наумовича куда-то прочь.

Свидание закончилось.

Уже на улице мы заметили, что забыли передать свёрток. Подумали и решили, что съедим его дома. А что касается новостей:

— Негры — это интересно,— сказала Телема.

И мы пошли в парк.

∗ ∗ ∗

Челюсти — парк небольшой, аккуратно постриженный. Красные стволы сосен на фоне серо-зелёной листвы. Пахнет влажной травой, чуть тронутой дыханием осени, и стоит особенная утренняя тишина.

Возле калитки рос кряжистый дуб. Табличка сообщала, что дуб посадил кто-то знаменитый из прошлого века. Фамилию знаменитости мы видели первый раз в жизни.

Телема подошла к дубу, смерила его взглядом:

— Лезем!

Мы вскарабкались почти на самый верх, до последней развилки. Позади нависал исполинский круг чёртового колеса. А перед нами, за синей полоской дороги, — дворик тот самой больницы, про которую говорил Сергей Наумович.

Дворик был совсем небольшим, намного меньше, чем казался с нашей стороны забора. На асфальте видны потрескавшиеся линии — видимо, раньше там была автостоянка. В угол двора вжался дряхлый двухэтажный склад. Его, кажется, построили ещё при Ленине...

Негры — там. Для восьми не хватило места на складе и они лежат на земле, вперившись в сырое осеннее небо, замотанные в обноски.

Солнце греет, но лицо чувствует холодный осенний ветерок. Неграм всё равно. Они лежат неподвижно, как трупы. Им лет по десять-одиннадцать, они чуть младше нас с Телемой.

Интересно, что с ними случилось? Они устали? Заболели? Или их искусала опасная муха Цеце?

— Ясно,— Телема опёрлась ногой на ствол,— лезем вниз.

Мимо нас по стволу прошелестела ярко-рыжая белочка.

— Ты увидела всё, что хотела?— спросил я.

— Я увидела, что они увидели нас.

Я бросил короткий взгляд назад и тоже заметил охрвнника. Мудичлк в униформе выщел из боковой двери пота и шагал через дорогу в нашу сторону.

Может быть, он шёл не к нам. Но проверять не хотелось.

Мы спрыгнули на засыпанную листвой землю. И тут же бросились бежать — в разные стороны.

Мы всегда так делаем, если надо уйти от погони.

Я бежал сквозь кусты, напролом и не задумываясь. Потом кусты закончились, я оказался в основной зоне парка. На аллеях уже попадались мамы с колясками. Я перешёл на шаг.

Возле главных ворот я оглянулся. Охранника не было или я его не видел.

И только сейчас понял — я не знаю, что делать. В гимназию не хотелось. Я поразмышлял, а потом спустился в метро и поехал домой, в Куролесовщину.

Я решил зайти к Телеме. Я всегда так делаю, когда мне ничего не понятно.

∗ ∗ ∗

Телема была уже на месте. Она сидела на лавочке под домом и читала здоровенную чёрную книгу.

— Телема!

— Т-с-с...

— Что такое?

— Там кто-то есть.

— Где? В книге?

— Нет. На балконе.

Я посмотрел в сторону дома. Я не такой внимательный, как Телема и поэтому не помнил, какой балкон её. Но человек н балконе был один на весь дом.

Это был молодой, коротко стриженный парень в серой куртке. Никаких особых примет. Такие часто ездят в пригородных электричках или торгуют на вещевом рынке возле Пушкинской.

Но в квартире Гайдучиков таких не встретишь даже на балконе.

Надо сказать, Телема — очень оккультная девочка. Она — дочка председателя минской ложи Агапэ по уставу Алистера Кроули, и лучше всех в гимназии разбирается в магии и тайных науках.

С тех пор, как мы подружились, я успел увидеть почти всех ведьмаков, колдуний и тантрических шиваитов нашего города. И знал точно — человек с балкона на них не похож.

— Как думаешь,— спросил я,— может это какой-нибудь агент? Выследил нас от Дражни и поджидает?

— Этого не может быть.

— Почему?

— Потому что он ест!

Я пригляделся — и правда ест!

Я не очень разбираюсь в спецслужбах. Но уверен — перекусывать в засаде агентам не разрешают.

— А ты пробовала его... магией?

— Пробовала. Не поддаётся. Может, православный, а может, просто не заметил.

— Понятно. Что собираешься делать?

Телема спрыгнула со скамейки. Подошвы чёрных башмачков звонко стукнули по асфальту.

— Собираюсь идти на штурм. Это будет нетрудно, — это же моя квартира.

Сначала я подумал, что Телема знает какой-то тайный ход — например, за шкафом.

Но нет — мы просто поднялись по лестнице. Телема позвонила в дверь и отошла в сторону.

— Ты придумала, что будешь говорить?— прошептал я.

— Как спросит, я сразу придумаю.

Но вопросов не было. Щёлкнул замок, открылась дверь.

— Дети, проходите.

Мы зашли в прихожую. Незнакомец запер за нами, потопал в комнату и развалился на красном диване.

Телема бросила короткий взгляд на алтарь. Я тоже. Вроде, ничего не пропало, череп на месте.

— Во-первых, кто вас сюда пустил?— спросила Телема.— А во-вторых, то вы такой?

— Твой отец дал ключи,— ответил незнакомец.

— Зачем?

— Чтобы я здесь жил,— ответил незнакомец,— Мне было надо очень срочно спрятаться.

— Это подозрительно. Отец согласен прятать только женщин. Но они почему-то не соглашаются...

— Что ещё тебе не нравится, ребёнок?

— Я так думаю, вы применили магию!

Я понял, что дело плохо. Человек дошёл до того, что даже Телема обвинила его в неправильном колдовстве. Хуже — только человеческие жертвоприношения.

— Всё проще,— ответил незнакомец,— Я пришёл к нему на работу, в морг, и сказал, что если он меня не спрячет, то я просто пойду и сдамся тем, кто меня ищет. А потом скажу, что всё это время прятался здесь. И твоему отцу очень не поздоровится — ему спрятаться негде...

— Они бы ничего ему не сделали.

— С чего ты взяла?

— Отец бы ушёл в Астрал,— ответила Телема,— он это часто делает. А вы тоже маг, правильно?

— Я когда-то был магом. Теперь я политикой занимаюсь.

— Волшебной политикой?

— Нет, настоящей.

— Тогда вам лучше в каком-нибудь посольстве прятаться.

— В посольство меня не возьмут.

— Почему?

— Я анархист. В посольствах таким не рады.

— Я, конечно, не очень сильна в политике,— сказала Телема,— Но мне кажется, вы выбрали слишком радикальную традицию. Слишком трансгрессивно, вот.

Тут пришелец заметил у нас в руках свёрток.

— Дайте сюда,— сказал он.

— Это не бомба,— предупредил я.

— Тем более дайте!

Он разодрал бумагу и принялся пожирать.

— Мне надо привыкать,— пояснил он,— Скоро таким придётся питаться.

— А вы что, свергли где-то государственную власть?

— Если бы я сверг государственную власть, мне бы готовили президентские повара. Акцию я устроил, понимаете?

— Акция — это как ритуал?

— Да, почти. Но акция — всегда неожиданная и на публике.

— А что за акцию вы устроили?

— Успешную. Достаточно успешную, чтобы объявили в розыск...

— Вот как,— Телема отступила на шаг,— А скажите, вы знаете, кто такой Попобава?..

∗ ∗ ∗

Было примерно четыре часа утра. Понемногу рассветало. Казалось, что небо над парком сделано из фольги.

Мы с Телемой сидели на знакомом дереве и смотрели во все глаза. Сначала я хотел искать другое дерево, но Телема отговорила. Всё равно охрана уже поменялась.

Я не помню, что сказал родителям.

— Как ты думаешь,— спросил я,— где родители этих детей?

— Не знаю,— ответила Телема,— Наверное, в Африке. А к нам только детей привезли, потому что дети много не едят.

По дороге Телема рассказала, что ей удалось разнюхать за вечер. Фамилия анархиста — Карбалевич, он когда-то считался очень способным магом. И, похоже, решил, что с его талантом он сможет заниматься чем-то покруче магии.

Тишина, изредка за деревьями проезжает машина. Пахнет мокрой травой. Секции бетонного забора и ворот настолько неподвижны, что кажутся фотографией.

Телема достала мобильник и посмотрела на часы.

— Ну, началось,— произносит она.

И да — начинается.

— Слушай,— успел сказать я,— а нам не влетит, за то, что мы ему это подсказали?

— Нечего бояться. Нам по двенадцать лет. Если он и скажит, что это мы всё придумали, то ему либо не поверят, либо признают невменяемым! Взрослые думают, что с детьми советуются только сумасшедшие террористы.

— Но Карбалевич и есть террорист!

— Да. Но не сумасшедший. А просто очень глупый.

Мотоцикл вылетел из-за поворота и, задорно рыча, устремился к воротам. Даже если охрана и успела его заметить, то она не успела сообразить, что делать с мотоциклом без седока. А может быть, они решили, что им это снится.

Мотоцикл рыкнул, подпрыгнул и врезался в ворота. А потом бахнул.

Я первый раз в жизни увидел взрыв. И в жизни взрыв разочаровал. Потому что в жизни их не замедляют. Только я понял, что взорвалось — вспух алый волдырь огня, и тут же его накрыло чёрными усами дыма. И это чёрный столб пополз в небо — и только потом мы услышали хруст и заметили, как полетела во все стороны обломки бетона и арматуры.

Дым поднялся и мы увидели рваную кирпичную рану в боку основного здания. Из дыры выглянул взъерошенный Сергей Наумович во всё том же свитере и с серебряным пеплом в бороде. За его спиной можно было разглядеть сломанные нары.

Я не знаю, как там получилось. А Телема решила, что это получилось случайно.

Похоже, Сергей Наумович не знал, что делать. Раньше он всегда сидел до конца. А на этот раз не получилось...

Из мглы вынырнул человек в модной свежей балаклаве. Он схватил Сергея Наумовича за рукав и что-то начал ему объяснять. Историк собирался бежать, как и положено обычному человеку. Но бывший маг, а теперь анархист убеждал его спасать других. И они побежали во внутренней день. К складу ленинских времён, где хранили негров.

Негры были всё там же. Взрыв их не особо обеспокоен. Наверное, они уже привыкли, у себя, в Африке. Только ползли, как гусеницы, ближе к стене.

Человек в балаклаве схватил одного из негров и потащил прочь. Из окон выглядывали новые чёрные головы. Сергей Наумович постоял, подумал, а потом схватил негритёнка за ноги и понёс. Сам негр идти не хотел.

Не знаю, что бы случилось, если бы они донесли негра хотя бы до ворот. Я думаю, было бы то же самое.

На полпути негр просто лопнул.

Прямо по животу.

Развалился на две части и забрызгал асфальт тёмной кровью. И из нижней части полезли два перепончатых крыла. За крыльями показалось тело. Я не успел его разглядеть — только мохнатое тёмное туловище и большущий розовый член.

— Бежим!— завопила Телема и мы буквально полетели на землю. А потом вскочили и захрустели по мокрой траве. А у нас за спиной лопались негры и хлопали крылья новых и новых Попобав, что рвались наружу, в первый в их жизни рассвет...

∗ ∗ ∗

Больше мы Сергея Наумовича не видели. Почти месяц уроки заменили практиканты, а потом на работу вышел новый учитель, Сергей Александрович Столбовой-Бельский, немного бородатый монархист из Ратомки.

Несколько месяцев парк Челюскинцев и окрестности были в оцеплении и даже станцию метро поезда проезжали без остановки. Телевидение тоже вещало с запасного пункта, поэтому картинка шла с зелёными помехами. Но у нас в гимназии телевизор всё равно никто не смотрит.

Что случилось с нашим прежним учителем истории и прожорливым анархистом Карбаловичем, мы не знаем до сих пор. Наверное, африканские чудовища убили и съели Сергея Наумовича. А может быть, сделали с ним что-то ещё более страшное...


Текущий рейтинг: 61/100 (На основе 63 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать