Падающая картина

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск

Здравствуйте, славная, милая Наталья Ивановна!

С удовольствием покупаю и читаю Ваши книги, несмотря на то, что мне завтра исполняется 89 лет. Никогда не решилась бы Вас побеспокоить, но подумала, что, возможно, история будет кому-нибудь полезна.

Думаю, что завтра я умру, потому что мне об этом дала знать картина. Если я не поясню сказанное подробнее, то вы сочтете меня неуравновешенной натурой.

Будьте добры, запаситесь капелькой ангельского терпения. Начну с того, что очень давно моим предкам попала в руки картина, написанная маслом. На этой картине изображена старуха в моих годах, но в совершенно иных одеждах, нежели в нашу эпоху. В крючковатых, костлявых пальцах старуха держит песочные часы. Легенда нашей семьи гласит, что род наш был непростым (со слов бабушки, многие поколения принадлежали к дворянскому сословию). Итак, вернемся х картине. Когда-то мой прапрадед выкупил из плена художника и поселил в своем имении, а выкупать его жену и детей не захотел, несмотря на их мольбы и слезы. Художник стал у нас крепостным, и после того, как его выкупил прапрадед, он не произнес за всю жизнь в имении ни единого слова. Ни уговоры, ни битье не помогли. Рисовать он, конечно, рисовал все, что ему велели, а вот разговаривать не захотел. Его полюбила крепостная девушка. Прапрадед был крут характером и поломал их любовь, видимо, в отместку за его молчание. Девку продал, а художника при всей дворне выпорол. Художнику было 33 года, и он был красив и талантлив. После прилюдной порки велел ему прадед написать портрет его жены. Видно, хотел сломать упрямство гордого художника.

К назначенному сроку мои прапрадед зашел в мастерскую, чтобы посмотреть на портрет своей жены, но увидел за ширмой не образ своей дражайшей половины, а безобразное лицо старухи с песочными часами в скрюченных руках. В бешенстве он саданул дубовой тростью художника по голове, и тот упал замертво.

Все решили, что он умер, ведь рана на виске была огромной, и похоронили его. А утром пришел кладбищенский сторож и сказал, что вынужден был раскопать ночью могилу, так как слышал стоны и крики. Он сказал, что художник умирает и зовет к себе хозяина. Удивившись тому, что молчавший столько лет художник заговорил, прапрадед милостливо соизволил пойти к умирающему. Когда он подошел, художник был при последнем издыхании. Тем не менее ему хватило сил, чтобы произнести проклятие всему нашему роду.

Он сказал, что вся ненависть его души оставлена им в последнем его творении; в картине, где изображена старуха-судьба. Сказал, что всегда, когда кто-нибудь должен будет умереть в нашем роду, картина будет падать на землю. А если кто-нибудь сожжет или уничтожит картину, тот умрет.

После этих слов художник умер и его похоронили второй раз. Прапрадед вернулся к картине, и чем больше он вглядывался в нее, тем страшней ему становилось. На него, видимо, подействовали слова умирающего: он действительно опасался, что если он уничтожит картину, то в семье кто-нибудь умрет. Картину он все-таки оставил, заявив, что хочет сам убедиться, предупредит ли картина о чьей-нибудь смерти.

Прошел год. Однажды во время вечернего чая со стены с грохотом упала картина. Все сидевшие за столом обмерли, а более всех побледнел хозяин дома. Вслух никто ничего не сказал, а утром, когда прапрадед садился на лошадь, она понесла. Никто не ожидал от этой всегда смирной и послушной лошади такого поступка. Конюх замешкался, а лошадь сбросила седока и ударила его в висок.

Деда схоронили, а картину повесили на обычное место и хорошо закрепили (так велела моя прапрабабка). Через два месяца и девять дней картина снова упала, и погиб один из детей моей прапрабабки.

Шли годы, картина переходила по наследству вместе с легендой. Все в роду знали, что ничего нельзя сделать с этой картиной, чтобы не лишиться жизни. Я стала свидетелем всех смертей, случившихся в нашей семье. Всякий раз, когда она падала, мы уже не сомневались в том, что за кем-то из нас пришла смерть. Я пережила всех, осталась одна и знаю, что завтра ИЛИ послезавтра меня не станет.

Попробую уничтожить картину, а точнее, старуху, отмерявшую век нашего рода, который заканчивается на мне. Я боюсь резать или жечь полотно — слишком живые глаза у этой старухи...

Текущий рейтинг: 56/100 (На основе 12 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать