Он постучится в вашу дверь

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск

1[править]

В самом сердце Юга в канун Дня Всех Святых, Хэллоуин, обычно бывает тепло, можно ходить без пиджака. Но когда солнце начинает садиться, в воздухе возникает некое предвестие зимы. Лужицы тени сгущаются, вытягиваются, а холмы Алабамы превращаются в мрачные чёрно-оранжевые гобелены.

Добравшись домой с цементного завода в Барримор-Кроссинг, Дэн Бёрджесс обнаружил, что Карен с Джейми трудятся над подносом с домашними конфетами в форме крохотных тыквочек. Любопытной, как белочка, трёхлетней Джейми не терпелось попробовать леденцы. «Это для ряженых, киска», — в третий или четвёртый раз терпеливо объясняла ей Карен. И мать, и дочь были светловолосы; впрочем, Джейми унаследовала от Дэна карие глаза. У Карен глаза были голубыми, точно алабамское озеро погожим днём.

Подкравшись сзади, Дэн обнял жену и, заглядывая ей через плечо, посмотрел на конфеты. Его охватило то чувство удовлетворения, которое заставляет жизнь казаться восхитительно полной. Дэн был высоким, с худым, обветренным от постоянной работы под открытым небом лицом, кудрявыми тёмно-каштановыми волосами и нуждающейся в стрижке бородой.

— Ну, девчата, тут у вас здорово хэллоуинисто! — протянул он и, когда Джейми потянулась к нему, подхватил её на руки.

— Тыкочки! — ликующе сообщила Джейми.

— Надеюсь, вечером к нам заглянут какие-нибудь ряженые, — сказал Дэн. — Точно-то не сказать, больно уж мы далеко от города. — Снятый ими сельский домик на две спальни, отделённый от главного шоссе парой акров холмистой, поросшей лесом земли, входил в ту часть Барримор-Кроссинг, которая называлась Эссекс. Деловой район Барримор-Кроссинг лежал четырьмя милями восточнее, а обитатели Эссекса, община, насчитывавшая около тридцати пяти человек, жили в таких же домах, как у Дэна — уютных, удобных, со всех сторон окружённых лесом, в котором запросто можно было встретить оленя, перепёлку, опоссума или лису. Сидя по вечерам на парадном крылечке, Дэн видел на холмах далёкие огоньки — лампочки над дверями других эссекских домов. Здесь всё дышало миром и покоем. Тихое местечко. И ещё (Дэн твёрдо это знал) счастливое. Они переехали сюда из Бирмингема в феврале, когда закрылся сталепрокатный завод, и с тех самых пор им всё время везло.

— Может, кто и забредёт, — Карен принялась делать тыквочкам глаза из крупинок серебристого сахара. — Миссис Кросли сказала, что всякий раз является компания ребятишек из города. Если нам нечем будет откупиться, очень может быть, что они закидают наш дом яйцами!

— Халя-ин! — Джейми возбуждённо тыкала пальчиком в конфеты, отчаянно извиваясь, чтобы её спустили с рук.

— Ох, чуть не забыла! — Карен слизнула с пальца серебристую крупинку, прошла через кухню к висевшей у телефона пробковой доске, куда они прикалывали записки, и сняла оттуда одну из бумажек, державшуюся на воткнутой в пробку кнопке с синей пластиковой шляпкой. — В четыре часа звонил мистер Хатэвэй. — Она подала Дэну записку, и Дэн поставил Джейми на пол. — Он хочет, чтобы ты приехал к нему домой на какое-то собрание.

— На собрание? — Дэн посмотрел на записку. Там говорилось: «Рой Хатэвэй. У него дома, в 6:30». Хатэвэй был тем самым агентом по торговле недвижимостью, который сдал им этот дом. Он жил по другую сторону шоссе, там, где долина, изогнувшись, уходила в холмы. — В Хэллоуин? Он не сказал, зачем?

— Не-а. Правда, сказал, что это важно. Он сказал, что тебя ждут и что это не телефонный разговор.

Дэн негромко хмыкнул. Ему нравился Рой Хатэвэй, который буквально на ушах стоял, чтобы найти им этот дом. Дэн взглянул на свои новые часы — их он получил бесплатно, оказавшись тысячным покупателем пикапа в бирмингемском автомагазине. Почти половина шестого. Он успеет принять душ и съесть сэндвич с ветчиной, а потом поедет посмотрит, что же такого важного хотел ему сказать Рой.

— Ладно, — сказал он. — Я выясню, чего он хочет.

— Когда вернёшься, кто-то тут будет клоуном, — сказала Карен, лукаво поглядывая на Джейми.

— Я! Я буду кловуном, папа!

Дэн усмехнулся, глядя на дочурку, и, переполняемый чувствами, отправился в душ.


2[править]

Быстро темнело. Дэн ехал на своём белом пикапе по петляющему просёлку, который вёл к дому Хатэвэя. Фары выхватили из темноты оленя, стрелой метнувшегося через дорогу перед грузовиком. На западе, за кряжем холмов, закатное солнце выкрасило небо в ярко-апельсиновый цвет.

Собрание, с тревогой думал Дэн. В чём дело, почему нельзя было подождать? Он гадал, не имеет ли это отношения к последнему взносу арендной платы. Нет-нет; времена чеков, которые не могли быть оплачены банком, и пылающих гневом домохозяев прошли. Денег на счету лежало более чем достаточно. В августе Дэн получил письмо, в котором говорилось, что они выиграли пять тысяч долларов на конкурсе, который провёл барриморский магазин «Пищевой Гигант». Карен даже не помнила, заполняла ли входной квиток. Дэн смог полностью расплатиться за новый грузовик-пикап и купить Карен предмет её вожделений, цветной телевизор. С тех пор, как в апреле он получил повышение на цементном заводе и из загрузчика гравия стал бригадиром, он зарабатывал больше, чем когда-либо. Поэтому проблема заключалась не в деньгах. Тогда в чём же?

Он любил Эссекс. Свежий воздух, пение птиц, стелющийся по земле утренний туман, который подобно кружеву льнёт к деревьям в осеннем уборе… После бирмингемского смога и жёсткого ритма жизни большого города, после травмы, связанной с потерей работы и существованием на пособие, тихий Эссекс был истинным благословением; он врачевал душу.

Дэн верил в удачу. Оглядываясь на прошлое, можно было сказать, что, когда он потерял работу на заводе, ему повезло, ведь иначе он никогда не обрёл бы Эссекс. Как-то майским днём, заглянув в барриморский магазин скобяных изделий, где торговали и охотничьим снаряжением, Дэн восхитился выставленной в витрине двустволкой — дробовиком «Ремингтон». Подошёл управляющий; они битый час проговорили о ружьях и охоте. Когда Дэн уже уходил, управляющий отпер витрину и сказал: «Дэн, я хочу, чтоб ты испытал эту малышку. Ну же, бери! Модель новая, и людям из „Ремингтона“ хочется знать, как она придётся нашему брату, понравится или нет. Возьми-ка её с собой. Отдашь парой диких индюшек, да ещё, коли ружьё понравится, расскажешь остальным, где купить такое же, слышишь?»

Поразительно, думал Дэн. Они с Карен жили в каком-то фантастическом сне. Повышение на заводе свалилось, как снег на голову. Отношение к Дэну было уважительным. Карен с Джейми такими счастливыми и радостными он ещё никогда не видел. Только в прошлом месяце женщина, с которой Карен познакомилась в баптистской церкви, отдала им богатый урожай овощей со своего огорода — хватит до самой зимы. Единственное, что можно было бы с большой натяжкой назвать неприятностью, припомнил Дэн, это то, как он выставил себя дураком в конторе у Роя Хатэвэя. Он тогда порезал палец острым кусочком пластмассы, отколовшимся от ручки, которой он подписывал договор об аренде, и залил весь бланк кровью. Дэн понимал, помнить такое глупо, однако инцидент засел в памяти, поскольку Дэн тогда понадеялся, что это не дурное предзнаменование. Теперь-то он знал: ничто не могло быть дальше от истины.

Он свернул за угол и увидел впереди дом Роя. На крыльце горел свет, почти все окна тоже светились. Подъездная дорога была забита автомобилями, главным образом знакомыми ему машинами других жителей Эссекса. «Что происходит? — удивлённо подумал Дэн. — Собрание общины? В Хэллоуин?»

Он поставил свой грузовик рядом с новым «Кадиллаком» Тома Полсена, поднялся по ступеням парадного крыльца к двери и постучал. Из леса за домом Роя Хатэвэя донёсся протяжный плачущий крик какого-то зверя. «Рысь, — подумал Дэн. — Их в лесу полно».

Дверь открыла Лора Хатэвэй, приятная, симпатичная седая женщина лет пятидесяти с хвостиком.

— С Хэллоуином, Дэн! — весело сказала она.

— Привет! С Хэллоуином. — Он переступил порог и различил аромат душистого вишнёвого трубочного табака, любимого табака Роя. На стенах у Хатэвэев висело несколько неплохих картин маслом, а мебель выглядела новёхонькой. — Что происходит?

— Мужчины внизу, в салоне, — объяснила Лора. — Небольшое ежегодное сборище. — Она повела Дэна к другой двери, через которую можно было попасть вниз. При ходьбе Лора чуточку прихрамывала. Как понимал Дэн, несколько лет назад ей отхватило газонокосилкой часть пальцев на правой ноге.

— На улице столько машин… похоже, здесь весь Эссекс.

Она улыбнулась, доброе лицо прорезали морщинки.

— Сейчас здесь действительно все. Ступайте вниз и чувствуйте себя, как дома.

Дэн стал спускаться по лестнице. Внизу слышался сиплый голос Роя: «…золотые серёжки Дженни, те, что с маленькими жемчужинками. Карл, в этом году ты отдаёшь одного из новорождённых котят Тигрицы — того, что с чёрными пятнами на лапках, — и топор, который ты купил на прошлой неделе в скобяной лавке. Фил, ему нужен один из твоих поросят и окра в маринаде, которую Марси убрала в буфет…»

Когда Дэн добрался до подножия лестницы, Рой умолк. Салон, устланный ярко-красным ковром (Рой болел за «Алый прилив»), заполняли мужчины эссекской общины. В центре на стуле сидел Рой, дюжий седой мужчина с дружелюбными глубоко посаженными голубыми глазами. Он зачитывал какой-то список. Остальные сидели вокруг и напряжённо слушали. Рой вместе со всеми поднял глаза на Дэна и задумчиво пыхнул трубкой.

— Здорово, Дэн. Бери кофе и сядь, посиди.

— Я получил вашу записку. Что это за собрание? — Дэн поглядел по сторонам, увидел знакомые лица: Стив Мэллори, Фил Кэйн, Карл Лэнсинг, Энди Маккатчен, и ещё, ещё. На столе у стены стояли кофейник, чашки и деревянное блюдо с сэндвичами.

— Погоди минутку, я сейчас, — сказал Рой. Озадаченный тем, что же может быть так важно в Хэллоуин, Дэн наливал себе кофе, а сам тем временем слушал, как Рой зачитывает список: — Ладно, на ком мы остановились? По-моему, на тебе, Фил. Следующий — Том. В этом году ты отдаёшь модель корабля, которую сам склеил, пару туфель Энн — серых, тех, что она купила в Бирмингеме, и куклу Тома-младшего, «солдата Джо». Энди, он хочет…

«Э?» — подумал Дэн, отхлёбывая горячий чёрный кофе. Он посмотрел на Тома — казалось, тот очень долго просидел, затаив дыхание, и вот теперь наконец перевёл дух. Дэн знал, что на сборку модели «Железнобокого» ["Железнобокий" — прозвище Оливера Кромвеля] у Тома ушёл не один месяц. Дэн оглядел присутствующих; кого бы ни зацепил его внимательный взгляд, все живо отводили глаза. Дэн заметил, что у Митча Брэнтли, которому совсем недавно, в июле, жена родила первенца, совершенно больной вид; лицо Митча цветом напоминало отсыревший хлопок. В воздухе висела сизая пелена дыма, поднимавшегося от трубки Роя и от сигарет нескольких других курильщиков. Чашки позвякивали о блюдца. Дэн посмотрел на Аарона Грини. Тот в ответ уставился на него странно тусклыми, безжизненными глазами. Дэн слышал, что в прошлом году, примерно в это же время, у Аарона умерла от сердечного приступа жена. Аарон показывал ему её фотографии: крепкая, здоровая с виду брюнетка лет сорока.

— …клюшку для гольфа, твои серебряные запонки и Щебетунью, продолжал Рой.

Энди Маккатчен нервно хохотнул. Глаза на мертвенно-бледном мясистом лице были тёмными, тревожными.

— Рой, моя девчурка обожает эту канарейку. Я хочу сказать… она к ней привязана не на шутку.

Рой улыбнулся. Улыбка вышла натянутой, фальшивой. В ней было что-то такое, от чего в животе у Дэна возник и стал расти твёрдый узелок напряжения.

— Ты можешь купить ей другую, Энди, — сказал он. — Не так ли?

— Само собой, но она души не чает в этой…

— Все канарейки совершенно одинаковы. — Рой затянулся. Когда он подносил руку к трубке, в свете люстры сверкнуло кольцо с крупным бриллиантом.

— Прошу прощенья, джентльмены. — Дэн вышел вперёд. — Мне очень бы хотелось, чтоб кто-нибудь объяснил мне, что происходит. Мои жена с дочуркой готовятся к Хэллоуину.

— Вот и мы тоже, — ответил Рой и выпустил облачко дыма. — И мы тоже. — Он повёл пальцем вниз по списку. Дэн увидел, что бумага грязная, в пятнах, словно кто-то вытер ею изнутри помойное ведро. Почерк был корявый, угловатый. — Дэн, — сказал Рой и постукал пальцем по листу. — В этом году он хочет получить от тебя две вещи. Первое — обрезки ногтей. Твоих ногтей. Второе…

— Погоди. — Дэн попытался улыбнуться, но не сумел. — Я что-то не пойму. Как насчёт того, чтобы начать с начала?

На одно долгое мгновение воцарилась тишина. Рой в упор смотрел на Дэна. Дэн чувствовал на себе пристальные, настороженные взгляды других глаз. На другом конце комнаты вдруг тихо заплакал Уолтер Фергюсон.

— Ах, да, — сказал Рой. — Конечно. Это ведь твой первый Хэллоуин в Эссексе?

— Верно. Ну, и?

— Сядь-ка, Дэн. — Рой указал на свободный стул рядом с собой. Давай, садись, и я тебе всё растолкую.

Дэну не нравилась царившая в этой комнате атмосфера — слишком уж она была пропитана напряжением и страхом. Всхлипы Уолтера зазвучали громче.

— Том, — сказал Рой, — своди Уолтера подышать, ладно? — Том пробормотал что-то в знак согласия и помог плачущему мужчине подняться со стула. Когда они покинули салон, Рой чиркнул спичкой, заново раскуривая трубку, и невозмутимо взглянул на Дэна Бёрджесса.

— Ну, выкладывайте, — поторопил его Дэн, опускаясь на стул. На сей раз ему удалось улыбнуться, но держаться на губах улыбка нипочём не желала.

— Сегодня канун Дня Всех Святых, Хэллоуин, — пояснил Рой так, точно разговаривал с умственно отсталым ребёнком. — Мы смотрим хэллоуиновский список.

Дэн невольно рассмеялся.

— Братцы, это что, шутка? Какой-такой хэллоуиновский список?

Собираясь с мыслями, Рой сдвинул густые седые брови. Дэн вдруг понял: Рой в том же тёмно-красном свитере, что и в тот день, когда Дэн, подписывая договор на аренду, порезал палец.

— Назовём это… «перечнем отступного», Дэн. Понимаешь, мы все такие же, как ты. Ты хороший человек. Лучшего соседа мы в Эссексе и представить себе не можем. — Кое-кто закивал, и Рой бегло оглядел собравшихся. — Эссекс — место особое, Дэн. Совсем особое. Да ты уж и сам должен был понять.

— Конечно. Тут просто классно. Нам с Карен страшно нравится.

— Как и всем нам. Кое-кто из нас живёт здесь давно. Мы высоко ценим то, как хорошо нам тут живётся. А эссекский Хэллоуин, Дэн, — совершенно особенная ночь в году.

Дэн нахмурился.

— Не понимаю.

Рой вытащил золотые карманные часы, щёлкнул крышкой, чтобы взглянуть на стрелки, и опять закрыл их. Когда он снова поднял взгляд, его глаза показались Дэну тёмными, мрачными и властными, как никогда. У него все поджилки затряслись.

— Ты веришь в Дьявола? — спросил Рой.

Дэн снова захохотал.

— Мы чем тут занимаемся, страшные байки рассказываем, что ли? — Он оглядел комнату. Больше никто не смеялся.

— В Эссекс ты приехал, — негромко сказал Рой, — лишившись всего. Ты был на мели. Без работы. Деньги почти все вышли. Твою кредитоспособность оценивали как нулевую. Вашу старую машину впору было отправлять на свалку. А вот теперь я хочу, чтобы ты подумал и вспомнил всё то хорошее, что произошло с тобой с тех пор, как ты вошёл в нашу общину, и что ты, может статься, посчитал полосой везения. Ты получал всё, чего бы ни пожелал, правда? Денежки к тебе текут как никогда в жизни. Ты купил новёхонький грузовик. Получил повышение на заводе. А сколько ещё хорошего ждёт тебя в будущем… нужно только пойти навстречу.

— Пойти навстречу? — Дэну не нравилось, как это звучит. — Что значит — пойти навстречу?

— Как все мы каждый Хэллоуин. Вот список. Каждый год, тридцать первого октября, я нахожу под ковриком у входной двери такой список. Почему разбираться с ним выбрали меня, я не знаю. Может, потому, что новые люди перебираются сюда не без моей помощи. Перечисленное в этом списке оставляют в Хэллоуин за входной дверью. Утром всё исчезает. Он приходит ночью, Дэн, и всё забирает с собой.

— А, хэллоуиновский розыгрыш, вон оно что! — ухмыльнулся Дэн. Господи Иисусе, а ведь провели вы меня, господа хорошие! Надо ж было такую комедию ломать, и всё ради того, чтоб меня напугать до усрачки!

Но лицо Роя оставалось бесстрастным. Из уголка морщинистого рта струйкой выбивался дым.

— Предметы по списку, — ровным тоном продолжил Рой, — следует к полуночи собрать и оставить за дверью, Дэн. Если ты не соберёшь и не оставишь их для него, он постучится в вашу дверь. А это тебе ни к чему, Дэн. Ей-Богу, ни к чему.

Дэну чудилось, будто в горле у него плотно засел кусок льда, а тело горит в лихорадке. Дьявол в Эссексе? Собирающий барахло вроде клюшек для гольфа, запонок, моделей кораблей и любимых канареек?

— Да вы сдурели! — удалось ему выговорить. — Если это не какая-то поганая шутка, стало быть, вы оба все свои винтики растеряли!

— Никакая это не шутка, и Рой в своём уме, — сказал Фил Кэйн, который сидел у Роя за спиной. Фил был здоровенным мужиком, начисто лишённым чувства юмора. Примерно в миле отсюда у него была ферма — он разводил свиней. — И ведь всего-то раз в год. Только в Хэллоуин. Чёрт, да взять только прошлый год — я выиграл в одну из тех лотерей, что проводят всякие журналы. Пятнадцать тыщ долларов одним махом! В позапрошлом году у меня помер дядя, про которого я отродясь слыхом не слыхал, и оставил мне сто акров землицы в Калифорнии. Мы всё время получаем с почтой всякую бесплатную ерунду. И только раз в год нам приходится отдавать ему то, что нужно ему.

— Мы с Лорой ездим в Бирмингем на аукционы предметов искусства, подхватил Рой. — И всегда получаем то, что хотим, по самой низкой из предлагаемых цен. А реальная стоимость полотен всегда в пять-десять раз больше тех денег, что мы платим. На прошлый Хэллоуин он попросил прядь Лориных волос и мою старую рубашку, которую я запачкал кровью, порезавшись во время бритья. Помнишь, прошлым летом мы съездили на Бермуды за счёт компании по торговле недвижимостью? Мне вручили огромную сумму на расходы, и на что бы я ни тратился, никто не задавал никаких вопросов. Он даёт нам всё, чего мы ни пожелаем.

«Кто не хочет горя знать, отступного должен дать!» — мелькнула у Дэна безумная мысль. Ему представилось, как некто громадный, безобразный и неуклюжий утаскивает набор клюшек для гольфа, поросёнка Фила и склеенную Томом модель. Боже правый, это было безумие! Неужели эти люди в самом деле верили, что приносят жертвы некоему сатанинскому ряженому?

Рой вскинул брови.

— Ты ведь не вернул дробовик? И деньги. И не отказался от повышения.

— Ты подписал договор кровью, — сказал Рой, и Дэн вспомнил: капли крови из порезанного пальца упали на белый бланк договора чуть пониже его фамилии. — Знал ты об этом или нет, но ты одобрил то, что происходит в Эссексе вот уже более ста лет. Ты можешь иметь всё, что угодно, Дэн, если раз в году, в особенную ночь, будешь давать ему то, что нужно ему.

— Боже мой, — прошептал Дэн. Его мутило, голова кружилась. Если это правда… во что он оступился? — Вы сказали… ему нужны от меня две вещи. Обрезки ногтей и что ещё?

Рой заглянул в список и откашлялся.

— Он хочет обрезки и… первый сустав мизинца с левой руки твоей девчурки.

Дэн сидел, не шевелясь. Он неподвижно смотрел прямо перед собой, страшась того жуткого момента, когда, раз начав смеяться, дохихикается прямиком до сумасшедшего дома.

— По правде сказать, это немного, — сказал Рой. — И крови будет немного, верно, Карл?

Карл Лэнсинг, мясник из барриморского «Пищевого Гиганта», приподнял левую руку, чтобы показать её Дэну Бёрджессу.

— Ежели мясницким топориком, да быстро, то и больно почти не будет. Ударишь разок порезче — и готово дело, косточка перебита. Сделаешь по-быстрому, так девчонка всей боли и не почувствует.

Дэн сглотнул. Гладко зачёсанные назад чёрные волосы Карла под лампой блестели от «Виталиса». Дэну всегда хотелось знать, как именно Карл лишился большого пальца на левой руке.

— Если ты не положишь под дверь то, что он хочет, — сказал Энди Маккатчен, — он войдёт в дом. А тогда, Дэн, он заберёт больше, чем просил поначалу. И коли ему придётся постучаться в вашу дверь, помоги вам Бог.

Лицо у Дэна словно окоченело, а глаза превратились в схваченные морозом камушки. Он, не отрываясь, смотрел на сидевшего в другой половине комнаты Митча Брэнтли — казалось, Митч вот-вот не то лишится чувств, не то его стошнит. Дэн подумал о новорождённом сыне Митча, и ему расхотелось размышлять над тем, что же может стоять в этом списке против имени Митча или Уолтера Фергюсона. Он неуверенно поднялся со стула. Ему было очень страшно, но не потому, что он поверил, будто Дьявол нынче ночью явится к нему в дом за странным и необычным выкупом, — Дэна пугало другое: он понял, что они верят в это, и не знал, как теперь себя вести.

— Дэн, — ласково сказал Рой Хатэвэй, — все мы в одной связке. Дело обстоит не так уж плохо. Ей-Богу. Обычно ему нужна только всякая мелочь. В общем-то пустяки. — Митч издал негромкий сдавленный стон. Дэн вздрогнул, но Рой не обратил на это внимания. Дэн вдруг почувствовал острое желание подскочить к Рою, схватить его за грудки, за этот кроваво-красный свитер, и трясти, трясти, пока тот не лопнет. — Время от времени он… забирает что-нибудь существенное, — сказал Рой. — Но не так уж часто. И всегда отдаёт гораздо больше, чем забирает.

— Вы сумасшедший. Вы все… сумасшедшие.

— Отдай ему то, что он хочет, — глубоким басом, который по воскресеньям на утренней службе так выделялся в хоре баптистской церкви, заговорил Стив Мэллори. — Отдай, Дэн. Не заставляй его стучаться в вашу дверь.

— Отдай, — втолковывал Рой. — Ради себя самого, ради своей семьи.

Дэн попятился от них. Потом он повернулся, взбежал вверх по лестнице, выбежал из дома (Лора Хатэвэй как раз выходила из кухни с большой миской солёного печенья), сбежал по ступенькам крыльца и кинулся через газон к своему пикапу. Рядом с новым серебристым «Шевроле» Стива Мэллори стояли Уолтер с Томом. Дэн услышал всхлип Уолтера: «…но ухо, Том! Боже милостивый, целое ухо! Нет!»

Дэн забрался в грузовик и, оставив на асфальте двойную полосу резины, отъехал.


3[править]

Беспокойный ветер кружил в знобком воздухе сухие листья. Затормозив на подъездной аллее у своего дома, Дэн вылез из машины и взбежал на крыльцо. К дверям Карен липкой лентой приклеила картонный скелет. Сердце у Дэна тяжело бухало, и он решил не рисковать; если это тщательно продуманный и подготовленный сложный розыгрыш — пусть хоть полопаются со смеху. Но Карен и Джейми он отсюда увозит.

На полпути к дому его посетила мысль, от которой чуть не пришлось съехать с дороги, так его затошнило: а если бы список потребовал от него локон Джейми, он отдал бы его без звука? А как насчёт обрезков её ногтей? Целого ногтя? Мочки уха? И, если бы он отдал что-нибудь такое, что оказалось бы в списке отступного на будущий год? А через год?

Если сделать это быстро, крови будет немного.

— Карен! — крикнул он, отперев дверь и заходя в дом. В доме было слишком уж тихо. — Карен!

— Господи, Дэн! Что ты так орёшь? — Жена вошла в холл из коридора. За ней показалась Джейми: клоунский грим, красная блузка, которая была ей велика, джинсики с пёстрыми заплатками и тапочки в круглых жёлтых наклейках, изображавших радостные рожицы. Дэн понял, что, должно быть, похож на ходячую смерть, поскольку Карен, увидев его, остановилась как вкопанная, точно наткнулась на стену. — Что случилось? — испуганно спросила она.

— Послушай, ни о чём не спрашивай. — Он дрожащей рукой вытер блестящий от пота лоб. В ласковых карих глазах Джейми отразился ужас, который Дэн принёс с собой в дом. — Мы уезжаем. Немедленно. Поедем в Бирмингем, поселимся в мотеле.

— Но ведь сегодня Хэллоуин! — сказала Карен. — Вдруг к нам придут ряженые!

— Прошу тебя… не спорь! Нам нужно сейчас же уехать отсюда! — Дэн с усилием оторвал взгляд от левой руки дочурки; всё это время он смотрел на её мизинец, и в голове у него проносились страшные мысли. — Сию же минуту, — повторил он.

Ошеломлённая, ничего не понимающая Джейми чуть не плакала. Рядом с ней на столе стояла тарелка с праздничным угощением — ухмыляющимися сладкими тыковками с серебряными глазками и ртами из лакрицы.

— Мы должны уехать, — хрипло проговорил Дэн. — Я не могу объяснить, почему, но уехать придётся. — И, не успела Карен рта раскрыть, велел ей, пока сам он будет прогревать мотор грузовика, собрать то, что она считает нужным — зубную пасту, какой-нибудь жакет, нижнее бельё. — Только быстро! — с нажимом сказал он. — Ради Бога, поторопись!

Во дворе мимо лица, колко задевая за щёки, проплывали сухие листья. Дэн проскользнул за руль пикапа, сунул ключ в зажигание и повернул.

Испустив протяжный стон, мотор залязгал, задребезжал и умолк.

«Господи Иисусе!» — подумал Дэн. Он был очень близок к панике. Раньше у него никогда не бывало никаких проблем с грузовиком! Он надавил на акселератор и ещё раз попробовал завести мотор. Движок был мертвее мёртвого, а на приборном щитке предостерегающе замигали красные лампочки: тормозная жидкость, масло, аккумулятор, даже бензин.

Ну, разумеется! — дошло до Дэна. Конечно. За грузовик он расплатился деньгами, которые выиграл. Грузовик появился в то время, когда он уже прочно осел в Эссексе… и то, что сегодня ночью должно было прийти к ним в дом, не желало, чтобы он увёл этот грузовик из Эссекса.

Тогда можно убежать. Побежать по дороге. Но что, если в безлюдной тьме они наткнутся на хэллоуиновского гостя? Что, если тот появится на дороге у них за спиной, требуя причитающийся ему выкуп, точно на редкость противный ребёнок?

Он снова попытался завести грузовик. Глухо.

Вернувшись в дом, Дэн с треском захлопнул и запер дверь. Он сходил на кухню и закрыл на замок чёрный ход, а жена и дочь наблюдали за ним так, точно он спятил. Дэн заорал: «Карен, проверь все окна! Убедись, что они плотно закрыты! Скорее, чёрт побери!» Он пошёл в чулан и извлёк оттуда свой дробовик, снял с полки коробку патронов. Вскрыв коробку, Дэн поставил её на стол рядом с тыквочками-конфетами, переломил ружьё и загнал по патрону в каждый ствол. Потом закрыл казённую часть и поднял голову: вернулись жмущиеся друг к дружке Карен с Джейми.

— Все… окна закрыты, — прошептала Карен; её испуганные голубые глаза заметались от лица Дэна к дробовику и обратно. — Дэн, что с тобой?

— Сегодня ночью к нам под дверь явится неизвестно что, — ответил он. — Что-то жуткое. Мы должны не подпустить его, удержать на расстоянии. Не знаю, по силам ли нам это, но попытаться надо. Ты понимаешь, что я говорю?

— Это… Хэллоуин, — сказала она, и Дэн понял: Карен думает, что он совсем чокнулся.

«Телефон!» — вдруг подумал он и бегом кинулся к аппарату. Сняв трубку, он набрал номер барриморского оператора, чтобы вызвать полицейскую машину. Констебль, нынче вечером к нам собрался заглянуть Дьявол. Он уже в пути, а у нас нет его любимых леденцов.

Но на другом конце линии пронзительно трещали электрические разряды, похожие на взрывы зловещего смеха. Сквозь треск и шум Дэн расслышал такое, что поневоле подумал, что и впрямь свихнулся: раз за разом повторяющийся бредовый мотивчик из мультика про поросёнка Порки, грохот тарелок, барабанную дробь марширующего военного оркестра, разнообразное хлюпанье, стоны и охи, словно он подключился к вечеринке каких-то зловещих полуночников. Дэн выронил трубку; та закачалась на конце провода, точно труп линчёванного. Надо подумать, сказал себе Дэн. Разобраться. Понять, что к чему. Задержать эту сволочь. Я должен его задержать. Нельзя пускать его сюда. Он взглянул на камин, почувствовал, как ужас с сокрушительной силой вновь обрушивается на него, и закричал:

— Боже милостивый! Надо перекрыть каминную трубу!

Опустившись на колени, он сунул руку в трубу и закрыл заслонку. В камине уже лежали приготовленные к первому холодному дню сосновые поленья, растопка и газеты. Дэн сходил на кухню, взял коробок спичек и положил его в нагрудный карман; когда он вернулся в комнату, Джейми плакала, а Карен крепко обнимала её, приговаривая шёпотом: «Ш-ш-ш, моя хорошая. Ш-ш-ш». Она внимательно наблюдала за мужем — так, как следят за собакой с пеной на морде.

Дэн притащил стул, поставил его примерно в десяти футах от входной двери и уселся, положив дробовик на колени. Ввалившиеся глаза обметало лиловыми кругами. Дэн посмотрел на свои новые часы; стекло неизвестно отчего разлетелось, стрелки отвалились.

— Дэн, — сказала Карен… и тоже расплакалась.

— Я люблю тебя, милая, — сказал он ей. — Ты же знаешь, что я люблю вас обеих, верно? Клянусь, это так. Я не впущу его. Я не отдам ему то, чего он хочет. Ведь если я сделаю это, что он тогда заберёт на будущий год? Я люблю вас обеих и хочу, чтобы вы помнили об этом.

— О Боже… Дэн.

— Они думают, я сделаю, как велено, а потом оставлю это ему за дверью, — проговорил Дэн, крепко, до белых пальцев, стискивая дробовик. По-ихнему, я могу взять разделочный топорик и…

Свет замигал, и Карен взвизгнула. Её вопль слился с жалобным криком Джейми.

Дэн почувствовал, что лицо у него перекосилось от страха. Свет моргнул, мигнул… и погас.

— Он идёт, — хрипло выдохнул Дэн. — Скоро заявится. — Он встал, подошёл к камину, нагнулся и чиркнул спичкой. Огонь разгорелся как следует лишь с четвёртой попытки; оранжевые отсветы пламени превратили гостиную в хэллоуиновскую «Комнату Ужасов», а дым, натолкнувшись на задвинутую вьюшку, повалил в комнату и подобно сонму мятущихся духов зыбко заклубился у стен. К стене прижималась и Карен; по щекам Джейми ручейками тёк клоунский грим.

Дым ел глаза. Дэн вернулся на свой стул и стал следить за дверью.

Он не знал, сколько ещё времени прошло, прежде чем он почувствовал, что на крыльце кто-то есть.

Дом был полон дыма, однако в комнате вдруг сделалось холодно до ломоты в костях. Дэну почудилось, будто он слышит, как на крыльце что-то царапается, выискивает под дверью то, чего там нет.

Он постучится в вашу дверь. А это тебе ни к чему. Ей-Богу, ни к чему.

— Дэн…

— Ш-ш-ш, — предостерёг он жену. — Слушай! Он там, за дверью.

— Он? Кто? Я не слышу…

Стук в дверь был таким, будто по филёнке с размаху грохнули кувалдой. Сквозь пелену дыма Дэн увидел, что дверь дрожит. За первым ударом последовал второй, ещё более мощный. И третий, от которого дверь прогнулась внутрь, словно была картонной.

— Уходи! — закричал Дэн. — Здесь для тебя ничего нет!

Молчание.

«Всё это фокусы, — подумал он. — Штучки-дрючки. Там, снаружи, в темноте — Рой, Том, и Карл, и Стив, и все остальные, и они просто подыхают со смеху!» Но комната пугающе выстывала. Дэн вздрогнул и увидел, как выдохнутый им воздух облачком пара проплывает мимо лица.

По крыше над их головами что-то заскребло, словно чьи-то когтистые лапы искали слабо сидящую чешуйку черепицы.

— УХОДИ! — Голос Дэна сорвался. — УХОДИ, СВОЛОЧЬ!

Царапанье прекратилось. На долгую минуту воцарилась полная тишина, а потом на крышу что-то грянулось, точно туда сбросили наковальню. Дом так и застонал. Джейми пронзительно завизжала, а Карен крикнула: «Что это, Дэн, что там такое?»

В тот же миг за дверью чёрного хода послышался дружный смех. Кто-то сказал: «Ладно, пожалуй, хватит!» Другой голос окликнул: «Эй, Дэн! Теперь можешь открывать! Это мы просто дурака валяем!» Третий голос проговорил: «Дэнни, старичок, кто не хочет горя знать, отступного должен дать!»

Дэн узнал голос Карла Лэнсинга. Вновь раздались смешки, гиканье, крики «Отступного! Отступного! Выкуп!»

Боже правый! Дэн поднялся. Шутка. Жестокий, смешной розыгрыш!

— Открывай! — крикнул Карл. — Нам не терпится увидеть твою физиономию!

Дэн чуть не расплакался, однако пламя гнева уже разгоралось, и в голове мелькнуло, что можно попросту взять всю эту братию на прицел, да и пригрозить отстрелить им яйца. Они что, все не в своём уме, что ли? А свет и телефон? Это-то им как удалось подстроить? Неужто в Эссексе существует некий клуб безумцев? На трясущихся ногах Дэн подошёл к двери, отпер её…

Позади Карен вдруг сказала:

— Дэн, не надо!

…и открыл.

На крыльце стоял Карл Лэнсинг. Чёрные волосы были гладко зачёсаны, глаза блестели, как новёхонькие монетки. Он был похож на кота, проглотившего канарейку.

— Проклятые кретины! — забушевал Дэн. — Да вы хоть знаете, как перепугали и меня самого, и мою семью? Надо бы вам яйца на фиг поотстре…

И тут он умолк, сообразив, что Карл стоит на крылечке один.

Карл усмехнулся. Зубы у него были чёрные. «Кто не хочет горя знать, отступного должен дать», — прошептал он, занося топор, который до поры до времени держал за спиной.

Дэн с криком ужаса попятился, чуть не упал и вскинул дробовик. Притворившееся Карлом существо медленно просочилось за порог. Занесённое лезвие топора отсверкивало оранжевыми огненными бликами.

Дэн спустил курок дробовика, но ружьё не сработало. Стволы дружно не желали стрелять. «Чем-то забилось!» — исступлённо подумал Дэн и переломил дробовик, чтобы прочистить казённую часть.

Никаких патронов в дробовике не было. В патронниках плотно сидели леденцовые тыквочки Карен.

— КТО НЕ ХОЧЕТ ГОРЯ ЗНАТЬ, ОТСТУПНОГО ДОЛЖЕН ДАТЬ! ОТКУПИСЬ, ДЭН, НЕ ТО ХУЖЕ БУДЕТ! — выло существо. — ДАЙ ОТСТУПНОГО!

Дэн ударил прикинувшуюся Карлом тварь ружейным прикладом в живот. Изо рта у неё во все стороны полетела каша из жёлтых пёрышек канарейки и кусочков котёнка вперемешку с чем-то ещё, возможно, былым поросёнком. Дэн ударил ещё раз, и тело чудовища схлопнулось, точно аэростат при взрыве. Дэн лихорадочно схватил Карен за руку (да так быстро, что его собственная рука превратилась в неясное смазанное пятно); они сбежали по ступенькам крыльца и через газон, по подъездной аллее, по просёлку кинулись в сторону главного шоссе, а хэллоуиновский ветер цеплялся за плечи, дёргал за волосы, тянул за одежду.

Дэн оглянулся, но не увидел ничего, кроме тьмы. Ветру вторил тоненький визг Джейми. Среди холмов холодными звёздами сверкали далёкие огни других эссекских домов.

Они добрались до шоссе. Дэн посадил Джейми себе на плечи, и всё равно они продолжали бежать в ночь, теперь — по обочине дороги, где высокий бурьян хватал за щиколотки.

— Смотри! — вскрикнула Карен. — Кто-то едет, Дэн! Смотри!

Он посмотрел. К ним приближались фары. Дэн встал посреди шоссе, неистово размахивая руками. Автомобиль — серый фургон-«фольксваген» начал сбавлять ход. За рулём сидела женщина в костюме ведьмы, из окна выглядывали двое одетых призраками ребятишек. Люди из Барримор-Кроссинг, понял Дэн. Слава Богу!

— Помогите! — взмолился он. — Пожалуйста! Нам надо во что бы то ни стало выбраться отсюда!

— Неприятности? — спросила женщина. — Авария или что другое?

— Да! Авария! Пожалуйста, подвезите нас в Барримор-Кроссинг, в полицейский участок! Я заплачу! Только отвезите нас туда, я вас очень прошу!

Женщина неуверенно посмотрела на них, быстро оглянулась на ребятишек в маскарадных костюмах, потом жестом указала на заднее сиденье.

— Так и быть, залезайте.

Они благодарно забрались в машину; женщина надавила на педаль газа. Карен укачивала на коленях всхлипывающую дочку, а голос Дэна, когда он сказал «теперь порядок; теперь-то всё будет хорошо», дрожал. Одетые призраками детишки с любопытством пялились на них через спинку сиденья.

— В аварию попали, говорите? — спросила женщина и, когда Дэн кивнул, посмотрела в зеркало заднего вида. — А где ваша машина? — Один из малышей тихонько хихикнул.

И в это мгновение что-то сырое и липкое шлёпнулось Дэну на щеку и медленно потекло по ней. Он коснулся этой жидкости и посмотрел на свои пальцы. Слюни, подумал он. Это похоже на…

Ещё одна капля угодила ему на лоб.

Он задрал голову и посмотрел на крышу салона.

У фургона были зубы. Из влажной серой крыши выступали длинные зазубренные клыки; такие же клыки медленно поднимались из пола. С них капала густая тягучая слюна.

Дэн услышал истошный крик жены и захохотал — захохотал страшно, безудержно, и этот смех, который невозможно было обуздать, стремительно отбросил его за грань безумия.

— Кто не хочет горя знать, отступного должен дать, Дэн, — промолвило существо, сидевшее за рулём.

Последней связной мыслью Дэна была та, что уж Дьявол-то само собой может позволить себе явиться в таком вот сногсшибательном карнавальном костюме.

Клыкастые челюсти захлопнулись и задвигались, словно мельничные жернова.

А потом фургон, теперь больше похожий на огромного таракана, сполз с дороги и быстро побежал через поле к тёмным холмам, где торжествующе визжал хэллоуиновский ветер.

Роберт Маккаммон «Он постучится в вашу дверь / He’ll Come Knocking at Your Door», 1986


Текущий рейтинг: 82/100 (На основе 25 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать