Никаких Кошмаров

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Pero.png
Эта история была написана участником Мракопедии. Пожалуйста, не забудьте указать источник при копировании.
Вальтер.jpg

Эта история принадлежит циклу, содержащему рассказы:

А также


Вальтер не любил современность. Повсюду центральное отопление и электрические плиты – попробуй теперь спиши все на утечку газа. Все эти камеры, понатыканные на каждом углу, смартфоны с камерами в руках этих одинаково-уникальных идиотов, их блоги, влоги, инстаграммы, фейсбуки. Громадное мусорное море информации, в котором нет-нет, да проскальзывал акулий плавник. В таких случаях в работу вступал Вальтер.

Вот и сейчас он стоял и курил посреди зеленого дворика в лучах закатного солнца, пока пожарные поливали из шлангов подъезд и окна квартир. Сигарета тлела в руке высокого, хорошо сложенного блондина с правильными чертами лица, водянисто-голубыми глазами. Черные кожаные перчатки и такое же пальто неуловимо напоминали старую немецкую военную форму, заставляя пожарников неодобрительно коситься в сторону странного чиновника. На поясе Вальтера, спрятанный в полах плаща висел громадный охотничий нож а-ля Крокодил Данди, а на подкладке висел планшет с документами. Светлые брови Вальтера недовольно сходились на переносице, придавая красивому лицу неприятное выражение брезгливости. Глубокая морщина прорезала лоб, выдавая настоящий возраст координатора специального отдела федеральной службы дератизации и дезинсекции Баварии. Специальность – борьба с особо крупными паразитами, представляющими угрозу жизни и здоровью населения.

Целое гнездо подобных паразитов Вальтеру только что пришлось устранить – весьма неприятным способом. Самым сложным было не сблевать – от этого помогали крепкие, горькие сигареты и постоянное обезвоживание которым изводил себя Вальтер, но кислая гадкая жижа то и дело подкатывала к горлу и координатор, морщась, сплевывал пепельное-серую слюну в стоявшую у скамейки урну.

Пожарных вызвали как раз вовремя – все квартиры подъезда успели сгореть вместе со всем, что было внутри и теперь нужно было лишь потушить пламя, чтобы то не перекинулось на соседей. К Вальтеру подошел молодой стажер и, стараясь не запнуться, выпалил:

-Господин Вольфсгрифф, я с докладом!

-Докладывайте, стажер. – Вальтер даже не посмотрел в сторону юноши с нежным пушком на щеках и в черной кожаной куртке – действие сыворотки еще не закончилось и от солнечного света болела голова и щипало глаза.

-Докладываю: соседка напротив…э-э-э…квартиры цели не справилась с духовкой, загорелись занавески, она попыталась вынести из квартиры ребенка и поэтому не предприняла мер по предотвращению пожара.

-Ребенка-то вынесла? – Растерянно спросил Вальтер, глядя на тлеющие угли.

-Никак нет, Господин Координатор. К сожалению, все, кто находились в квартирах задохнулись и погибли в пожаре. Местной администрацией будет объявлен траур, погибло семь человек, включая гостей цели. В остальном, как мне кажется, мы обошлись малой кровью. Если бы мы прибыли позже…

-Раньше надо было, стажер, раньше. Ничего, я им в отделе информационного контроля устрою. Все выговоры получат, бездельники. Это несварение я им припом-м-м…

Вальтеру пришлось плотно сжать губы и стиснуть челюсти, чтобы мерзкий ком, подкативший к горлу не вылился на зеленый газон прямо на глазах у стажера. Как же, как же, легендарный Вальтер Вольфсгрифф, координатор специального отдела и вдруг вывалит содержимое желудка наружу на глазах пожарников, полиции и подчиненного. Тот стоял по струнке, не выражая никаких эмоций – талантливого парня перевели недавно из полиции, с отличными рекомендациями, как же его – Стефан, кажется? Для стажера это был первый выезд и тот изо всех сил старался не подать виду, что нервничает.

-Подвал успел проверить?

-Так точно, подвалы у подъездов несмежные, трещин и сообщающейся вентиляции я тоже не обнаружил, водопроводные и канализационные трубы не повреждены.

-Свободен, стажер.

Больше всего Вальтеру хотелось поехать домой – в прохладную пустую квартиру в пентхаусе над торговым центром, взять две-три бутылки воды и пить, пить, пить… Но высокая должность и столь же высокая зарплата предусматривали, что он останется на объекте, пока пожар не будет потушен.

Три года, целых три года Пражский отдел гонялся за этим «адским сутенером», и что в итоге? Тот успешно пересек границу Германии и теперь дотлевает вместе с остальными жильцами дома. Вернее, дотлевает то, что от него осталось. Лаборанты уже увезли образцы, но Вальтер не сомневался, что ДНК совпадет на сто процентов, если, конечно, нуклеотидные цепочки остались неповрежденными. Операцию, впрочем, можно считать проваленной – цель скрылась, а допросить «сутенера», будь он трижды проклят, уже не удастся. Больше всего Вальтер ненавидел безалаберность и безответственность. Следом за ними шли непунктуальность, неорганизованность и невоспитанность. Внутренний рейтинг недостатков, которые Вальтер не терпел в людях был обширен и упорядочен. С трудом ему удавалось скрывать брезгливость на гладко выбритом лице, когда на глаза ему попадались люди в неряшливой одежде, с прыщами, толстяки или просто нескладные, как он их называл «особи». Сейчас, с высоты своих тридцати восьми лет, координатор мог оценить, насколько удачным решением было не идти в полицию – со своей подозрительностью и внутренним «рейтингом», он бы наверняка встрял в неприятности из-за необоснованных арестов.

Солнце почти пропало с неба, стало немного полегче. Вольфсгрифф выкурил первую пачку крепких польских сигарет, и тут же вскрыл вторую. Курение он недолюбливал – весь этот пепел на одежде, желтизна зубов, плохой запах изо рта и вечный мусор от курильщиков – пагубная привычка вобрала в себя многое, что ненавидел Вальтер. Но на задании он просто не находил другого выхода справиться с тошнотой и мерзким запахом, въевшимся в ноздри и небо.

Пожарные сматывали шланги, снимали шлемы, споро грузились в машину. Полиция натягивала вокруг подъезда аварийную ленту. Стажер о чем-то переговаривался с полицией, до Вольфсгриффа долетело «сейчас уточню», и он направился к Вальтеру.

-Господин Вольфсгрифф, тут полиция интересуется, что передать членам домоуправления – когда можно будет начать восстановительные работы?

-Пока не придут результаты из лаборатории – никакого ремонта или строительства. Две недели минимум.

Вслед за стажером к скамейке, у которой те стояли, вальяжно, шаркая ногами подошел полицейский, с огромным, покрытым щетиной, вторым подбородком. Вальтер хорошо контролировал эмоции, и все же ему стоило определенного труда не скривить губы.

-Сервус, старший полицмейстер Герхард Зауманн, а вы…?

Полицмейстер неловко потирал козырек фуражки, пока Вальтер лениво залез в сумку-планшет и что-то там выуживал. Наконец, найдя искомое он на вытянутой руке предъявил документ:

-Хорст Шахингер, старший член пожарной комиссии, гляжу, как наши молодцы трудятся.

-Да-да, я вот как раз по этому поводу, - Как-то неловко улыбаясь и пританцовывая затараторил полицмейстер, - Видите ли, странное дело – молодцы Ваши дверь входную выудили, а на ней замок сломан, как специально – будто клеем или эпоксидной смолой залили. Странно это все, меня подозвали, попросили разобраться. Ну, я первое дело к Вам. И с плитой этой не все чисто. Мы из духовки противень достали – а он чистый совсем, в копоти только. Не противень же она готовила? В общем, я вынужден буду зафиксировать, что, возможно, имела место попытка поджога, вот подошел с Вами проконсультироваться, как это записать получше…

Хоть кто-нибудь в этом гребанном отделе, кроме него работает на совесть? Вальтер готов был голыми руками передушить чертову службу очистки, а заодно и сотрудников лаборатории, которые как всегда провозились на полчаса дольше положенного. Еще хотелось придушить толстого полицейского – найти под вторым подбородком, покрытым отвратительной белесой шерстью, кадык, вдавить его и сжимать, пока выпученные глаза не закатятся, а вываленный язык не посинеет. В ответ же Вальтер максимально спокойно и дружелюбно ответил:

-Что же Вы, любезный? Заскучали за бумажной работой? Мы же в Баварии, а не где-нибудь в Зимбабве, о чем Вы? Не было никакого поджога.

-Но как же «не было», - забормотал Зауманн, лихорадочно перелистывая блокнот, пытаясь найти среди списков покупок и каракулей свою последнюю запись. Тем временем Вальтер опустил руку в карман пальто, нащупал что-то острое и холодное, надавил большим пальцем, пока не почувствовал, как идет кровь, после чего наклонился с высоты своего роста к самому лицу толстяка и обдал того гнилостным смрадом своего дыхания, по идеальным, словно точеным чертам лица пробежала рябь, выбелив на долю секунды глаза и покрыв кожу мерзкими струпьями:

-Не. Было. Никакого. Поджога. – Отрывисто и отчетливо произнес Вальтер, внимательно глядя в глаза полицмейстера. Тот сразу как-то поскучнел, осунулся, глаза его потухли.

-Не было никакого поджога, - Послушно повторил он за господином координатором тоскливым и безразличным тоном и уже направился уйти – судя по направлению – куда-то в кусты, но Вольфсгрифф его еще не отпустил.

-Блокнот, будьте любезны.

Полицмейстер даже не обернулся на голос – только разжал пальцы, стажер ловко подхватил стопку желтой бумаги на пружинке и протянул начальнику.

-Вот, - Негодующе потрясал блокнотом Вальтер перед лицом стажера, - Что бывает, когда кто-то недостаточно хорошо делает свою работу. На, уничтожь. Данные всех пожарных и полицейских передай в отдел по связям с общественностью – у меня уже итак живого места на большом пальце нет.

Вальтер просидел на скамейке почти до трех часов утра, натужно всматриваясь в черные провалы окон, влажно блестящий бетон и прочие обломки и остатки пожарища. Временами координатор доставал цифровую камеру, делал снимок и тут же разворачивал изображение на дисплее, скрупулезно осматривал каждый пиксель и, удовлетворившись увиденным, вновь продолжал сверлить взглядом сгоревший подъезд. Ничего. Апрельский теплый день сменила прохладная, еще мартовская ночь, но Вальтер, казалось, не замечал похолодания – молчаливым изваянием он украшал собой скамейку, в какой-то момент одна из белок, живших во дворе до того осмелела, что спрыгнула ему на коротко стриженую голову – не завалялось ли там чего вкусненького? Вольфсгрифф молниеносно схватил бельчонка, поднес к глазам, убедился, что это всего лишь маленький, перепуганный зверек, и отпустил недовольно верещащего грызуна обратно на волю.

До дома господин координатор дошел пешком – происшествие случилось недалеко от его района, так что Вальтер решил не вызывать служебную машину, а потратить еще несколько минут на обход территории. Поднявшись в свой лофт на отдельном лифте – торговый центр был уже давно закрыт на ночь, он первым делом осмотрел дверную ручку – все в порядке, крупицы соли остались нетронутыми. Лифты хозяин лофта не любил – их было почти невозможно хоть как-то обезопасить – маленькое пространство для человека и гигантская лифтовая шахта со всеми этими дверьми, пространством между этажами, люками в потолке, выходами на крышу и в подвал – никакого контроля.

Зайдя в квартиру, он взял пульверизатор, высунулся из дверного проема и обрызгал ручку двер снаружи соленой водой. После чего уже позволил себе раздеться и разуться, дав пальто и водолазке упасть на темный, под дуб, ламинат. Опустив жалюзи на всех окнах и поставив телефон на зарядку, Вальтер отправился в душ. Перед тем как залезть под воду, он недолго покрутился перед зеркалом, поиграл бицепсами и грудными мышцами, заодно проводя ежедневную проверку зеркала. Зеркало, как и всегда оказалось совершенно обыкновенным.

Спал Вольфсгрифф на матрасе, постеленном прямо на невысокий подиум у окна – уж больно ребяческой выглядела ежедневная проверка пространства под кроватью. Действие сыворотки прошло вот уже как несколько часов и теперь абстинентный синдром настиг господина координатора в собственной постели. Тот стиснул зубы до треска, боясь прикусить себе язык. Можно было, конечно, принять немного, из своих запасов. «Совсем капельку, совсем чуть-чуть» - будто сговорившись стонали вены, но очередным недостатком в рейтинге Вальтера была слабая воля. Впрочем, поспать ему сегодня навряд ли удастся. Так всегда бывает после этой дряни. Не зря ей стараются не пичкать сотрудников почем зря – сырья мало, добывать ингридиенты почти невозможно, изготовление стоит баснословных денег и гигантских усилий, а результат – пожар, почти десяток трупов и ушедшая цель. Все эти чертовы тормоза из отдела информационной безопасности. Если бы пацан был жив, можно было бы вообще обойтись даже без пожара. Но, как говорится, у жизни нет сослагательного наклонения.

Вопреки ожиданиям, транквилизаторы, выписанные штатным психиатром, подействовали – Вальтер забылся почти мертвым сном без сновидений. Наутро, по пути в ванную, он захватил из шкафа запечатанные контейнеры. Теперь ближайшие два дня даже его собственное дерьмо ему не принадлежит – все придется передать в лабораторию. Самое унизительное во всем этом было тот факт, что коллеги по работе, подчиненные, начальство наконец-то убедятся, что греческий бог, арийский сверхсолдат на самом деле всего лишь человек, подчиненный простым человеческим необходимостям есть, спать и испражняться. Вольфсгрифф не хотел себе портить настроение на день. Сегодня его заслуженный выходной – нужно только завезти анализы в лабораторию, передать стажеру информацию для отчета и можно будет сходить в бассейн, освежиться перед вечерним свиданием.

Вальтер сел за стол, взял лист толстой, плотной бумаги, перьевую ручку и начал набрасывать отчет:

«Операция по задержанию «сутенера» провалена. Ввиду позднего вмешательства информационного отдела, целью операции скорее являлось устранение последствий. Восемнадцать личинок и три взрослые особи семейства avysso были устранены силами агента Insatiabilis. Использовано два кубических миллилитра Сыворотки ΆΒΥ-16. Нынешний хозяин цели а также два предыдущих хозяина, в числе которых оказался «сутенер» были употреблены взрослыми особями avysso. Для более подробного описания взрослых особей – см. фотоотчет в приложении. Цель скрылась после потери хозяина. Нынешнее местонахождение цели неизвестно, сырье получить не удалось. Для устранения последствий был использован сценарий «Возгорание». Потери среди гражданских - четыре человека ( в пределах допустимого, согл. § 26. Ч. 2. по ОРПЛПВО Федеральной Земли Баварии).

Заметки: связаться с пожарной частью в районе Лайм, Мюнхен. Связаться с полицейской частью в районе Лайм, Мюнхен. Есть подозрения на поджог. Обработка полицмейстера Г. Зауманна проведена на месте.

Отчет от 02.04.2018, Вальтер Вольфсгрифф, координатор-оперативник специального отдела федеральной службы дератизации и дезинсекции Баварии, Мюнхен.»

Подождав, пока чернила подсохнут, белокурый координатор аккуратно, чтобы не смазать, вложил отчет в файл и приготовился выходить из дома, перекинув через плечо джинсовую спортивную сумку. Надоевшее до зубовного скрежета пальто скрылось в шкафу, оттуда же на плечи Вальтера перекочевала черная, блестящая спортивная куртка. Ель в кадке у окна, наконец, удостоилась полива, жалюзи были подняты и мужчина, наконец, покинул квартиру.

Спустившись по открытой днем лестнице, Вальтер оказался посреди торгового центра. Взяв стаканчик кофе в скромной забегаловке у самого выхода, он направился к Пасингскому вокзалу.

Специальный отдел прятался в крипте вечно реставрируемой Театинер Кирхе. Охранники на входе еле заметно кивнули, когда хмурый мужчина в спортивном костюме скользнул под заграждающие знаки. Предъявив консьержу на проходной единственную корочку, в которой были указаны настоящие имя, фамилия и должность, Вальтер прошел через проходную и спустился по старым, натертым до блеска, каменным лестницам в кабинет главы отдела. Постучав по изящно украшенной двери темного дерева, Вальтер зашел.

Начальник его, пожилой немец старой закалки Хорст Мюллер, по своему обыкновению сидел, зарывшись в бумаги, монитор же, как и всегда слепо взирал на своего владельца с немым укором, но тот непреклонно продолжал раскладывать отчеты, и документы к ним, документы к документам на отчеты, планы, расписания и прочую макулатуру перед собой на столе перед тем, как вшить их в папку, которые занимали оба стеллажа по бокам кабинета.

-Сервус, Хорст. Вальтер Вольфсгрифф прибыл.

Координатор собирался только поздороваться и отправиться в лабораторию, но седой офицер запаса уже сгребал с кресла для посетителей бесконечные папки:

-Присядь, Вальтер, нам нужно кое-что обсудить.

Вольфсгрифф дождался, пока Хорст освободит место и приземлился на самый краешек стула, прямой, как шпала в ожидании слов начальства.

-Сколько ты на этот раз принял, Вальтер? – со вздохом начал разговор Мюллер.

-Кубик-другой. А что, по мне все еще видно?

-Да по тебе уже добрые месяца два все видно, - горько ответил крепкий старик, растерянно закручивая седые усы, - Ты такими темпами на людей бросаться начнешь. На тебя коллеги жалуются, Вальтер. Ты же без снаряжения уже за хлебом не выходишь, я прав?

-Я не ем хлеба, господин Мюллер.

-Не цепляйся к словам. Покажи мне, что у тебя в карманах. Не хочешь? Конечно, не хочешь, я итак знаю, сколько ты дерьма с собой таскаешь. Я сейчас с тобой буду откровенен: ты первоклассная ищейка. Холмс и Пуаро в одном лице, это не комплимент, я серьезно – таким пониманием вопроса, как у тебя, даже я, да что там, даже в лаборатории никто не обладает. Но оперативник, я вынужден отметить, ты весьма средний. И если это и дальше будет отражаться на твоей личности, то я отстраню тебя от оперативной работы. Будешь работать как раньше – по фотографиям и сводкам информационного отдела. Не нравится?

-Честно – нет. Я – охотник, а не детектив. Знаете, почему я так хорошо справляюсь с поисками и отслеживанием цели? Да потому что я знаю, что и брать цель тоже буду я. А при отсутствии интереса…Я даже не знаю, насколько я буду эффективен без возможности работать «в поле».

-Ты думаешь, я в кресле начальника сижу, потому что у меня задница в него хорошо умещается? – Раздосадованно крякнул Мюллер, - Я своих людей знаю, знаю лучше, чем семья или друзья – работа у меня такая. Поэтому послушай, что я тебе предлагаю, нет, не так, приказываю. С сегодняшнего дня можешь не ограничивать себя в употреблении жидкости. Я даю тебе трехнедельный отпуск и, - Хорст начал копаться в стопках бумаги на столе, - А, вот оно – двухнедельную поездку в Египет. В качестве премии за удачно выполненное задание.

-Какое удачно, господин Мюллер? – Возмущенно воскликнул Вольфганг, чувствуя, как его внутренний перфекционист рвет и мечет, - Цель ушла, объект погиб, а служба очистки и вовсе допустила утечку. Обосралась Прага, а крайние теперь мы!

-Ничего не хочу слышать! Вылет послезавтра – с лабораторий я договорился. Первая линия моря. Все включено. И не какая-нибудь занюханная Хургада, а бухта Карая. Ты тамошний риф видел? Да тебя потом из воды за волосы не вытащишь, еще остаться захочешь. В общем, солдат, - вспомнил армейские привычки Мюллер, - Слушай мою команду. Собирай вещи, готовься к отпуску и сдай всю Сыворотку и снаряжение. Я лично потом проверю. И пока не отдохнешь, больше не хочу тебя здесь видеть! Слезь с иглы и возвращайся. Все, вольно!

Мюллер шлепнул папку с распечатками путевки на стол, давая понять, что разговор окончен. Вальтера всегда раздражала привычка старика распечатывать все подряд – тот словно вознамерился извести за свою жизнь как можно больше деревьев. И это при том, что Мюллер прекрасно пользовался компьютером и всю информацию хранил в том числе и на сервере, но каждый раз на вопросы о совершенно ненужных бумагах отвечал, что «Сервер можно взломать, сервер может сгореть, жесткий диск - посыпаться, пароли – потеряться, а папочки – вот они!»

Египет, значит. Вальтер был слегка растерян. Обычно он сам решал, куда ехать в отпуск и это чаще были страны Скандинавии с суровой северной природой, так гармонирующей с внешним видом и характером Вольфсгриффа, но теперь вопрос с отпуском решили за него, да еще так…В арабской стране Вальтер еще не бывал, и испытывал легкий, почти забытый, дискомфорт от грядущей встречи с неизвестным.

Решив не забивать шквалом мыслей себе голову раньше времени, Вальтер спустился в метро и отправился в бассейн, купив себе перед этим двухлитровую бутылку воды без газа и жадно в нее впился. Сколько он уже не утолял жажду до конца? Два, три года? Цели, для которых была предназначена сыворотка ΆΒΥ-16 предполагали, что организм будет обезвожен, чтобы все усилия не пропали втуне. Теперь же, понимая, что ближайшие три недели ему не придется есть эту дрянь, он мог позволить себе хоть выпить весь бассейн, и в тайне от себя, Вальтер боялся такой перспективы – что оказавшись по горло в воде он просто начнет лакать противную хлорированную воду, как умирающий от жажды пес, распугивая дрейфующих старушек и изумляя персонал фитнесс-центра.

К счастью, конечно, Вольфсгрифф пить из бассейна не стал, лишь рассекал странно теплую, будто мочу, воду белокурой торпедой. Он даже проверил бассейн, укусив себя до крови за костяшку кисти, но, похоже, воду просто следовало сменить.

После бассейна Вальтер зашел в супермаркет на цокольном этаже торгового центра под своим пентхаусом. Придирчиво отбирая продукты, Вальтер надолго застрял у полки с винами, в итоге, выбрав среднее по цене, но знакомое шардоне. Также он взял белого винограда, сыра с голубой плесенью и несколько тончайших ломтиков хамона.

Марго, как всегда немного опоздала. Палента, поджаренная на гриль-сковородке с древесными грибами потихоньку остывала, а Вальтер стоял у окна, зажав наручные часы в руке и нервно скреб ногтем их кожаный браслет. Солнце давно уже село и перед Вальтером открывался прекрасный вид на вечерний Пасинг – влюбленные парочки на скамейках, запозднившиеся родители с ребятишками на детской площадке, горящие окна в старых, украшенных лепниной домах. Но всего этого координатор не замечал – лишь медленно движущиеся стрелки занимали его внимание.

Вот раздался тихий гул лифта, а немного погодя – звонок в дверь. Посмотрев в глазок, он увидел Марго и отпер замок. Дверь он предоставил ей открывать самой – чтобы девушка прикоснулась к крупинкам соли на латунной ручке двери. Марго, как всегда, была одета шикарно – под розовым пальто блестело антрацитом короткое шелковое платье. Ярко-алые губы сочетались с огненно-рыжими прямыми волосами, а густо подведенные глаза – с черным платьем. Вальтер никогда не понимал этого бессмысленного украшательства – ведь все равно самая важная часть общения проходила без одежды.

На столе уже стояли два стакана воды со льдом, тарелки с палентой и горстка таблеток на салфетке со стороны Марго. Вольфсгрифф по-своему любил эту девушку. Совершенно нелюбопытная, Марго никогда не задавала вопросов ни относительно странных ритуалов, сопровождавших жизнь Вальтера, ни о его работе. Но главное – девушка понимала его. Понимала без слов, как дикого зверя, и позволяла ему все, пока тот смиренно вновь и вновь ждал нечастых, но страстных свиданий.

Пара сидела за столом при свечах и на фоне вечернего зарева ужинала. В чем Вальтер поднаторел – так это в приготовлении подобных блюд – паленты, кускуса и ризотто. Главным было сделать все рассыпчатым, мягким, легким, словно сладкая вата.

Когда ужин был окончен, Марго томно взглянула на Вальтера, проглотила несколько таблеток, запив их водой и отправилась в ванную. Немного погодя – убрав тарелки и бокалы в посудомоечную машину, Вольфсгрифф отправился к ней.

Девушка уже была без одежды и нижнего белья, в одних колготках. Она стояла на коленях, опираясь руками о бортик ванной и призывно виляла тазом.

-Давай же милый, я уже почти…

Марго скрутило судорогой, будто она съела, что-то испорченное, и Вальтер поспешил расстегнуть ширинку, понимая, что раздеться целиком у него уже не хватит времени.

Он вошел в нее жестко, без прелюдий и из Марго вырвался хриплый стон. Вальтер поторопил:

-Сейчас.

Девушку изогнула очередная судорога, но та уже не стала сдерживаться, и Марго начало тошнить в большую, начищенную до блеска ванную. С каждым желудочным спазмом, брюшные мышцы девушки сокращались, сжатие было таким сильным, что Вальтеру приходилось прижиматься к ней всем телом, чтобы его не вытолкнуло, а несчастную продолжало тошнить кукурузной мукой – мягкой и жидкой, почти такой же, какую он приготовил. Вальтер старался отгородиться от этого зрелища, крепко сжимая в руках ее ягодицы и впитывая ее пульсации, пока девушка исторгала содержимое желудка, сопровождая их соитие натужным кашлем. Ее спина покрывалась блестящим потом, а лопатки ходили ходуном, пока Вольфсгрифф закатывал глаза в райском блаженстве.

Позже, Вальтер и Марго нагие возлежали на подиуме, на шелковых простынях, смакуя шардоне из высоких тонких бокалов.

-Палента получилась великолепной, милый. Было даже немного жалко.

-Ну, вкус-то ты ощутила, - задумчиво заметил Вольфсгифф, разглядывая исколотые вены. Да, похоже, с иглы и правда надо слезть. Хотя бы на время.

Наманикюренные пальчики девушки игриво скользили по груди и животу Вальтера, то тут, то там натыкаясь на бледные взбухшие шрамы, струпья ожогов и просто белые пятна, напоминающие по форме отпечатки пальцев. Конечно, Марго хотелось узнать, откуда появились эти странные следы, и откуда появляются новые, но прекрасно знала, что Вальтер не терпел вопросов и уточнений – она поняла это еще в их первую встречу, когда он намотал ее волосы на кулак, заставил нагнуться и приказал засунуть два пальца в рот. Конечно, в тот момент девушка была шокирована и испугана странным поведением кавалера, но узнав Вальтера получше, просто поняла, что особенная работа требовала особенной же разрядки. К тому же, Вольфсгрифф, любитель все оптимизировать к следующей их встрече подготовил таблетки, вызывающие длительную рвоту и подавал на стол всегда что-то рассыпчатое, мягкое или жидкое.

Голос Вальтера – поставленный, сильный, будто раздающий приказы солдатам на плацу всегда немного пугал Марго, особенно, когда раздавался неожиданно:

-Мне начальство оплатило двухнедельную поездку в Египет. Неплохой отель, четыре звезды, все включено, первая линия берега. Вылет послезавтра. Хочешь поехать со мной?

-Ох, дорогой, это как-то слегка неожиданно.

-Я куплю все, что требуется завтра, могу заняться и твоими покупками.

-Не в этом дело, в галерее проходит главная выставка года, по мотивам «Фауста», меня просто не отпустят.

-Ты уверена? Может возьмешь больничный на это время? Я все устрою.

-Ага, а после якобы аллергической реакции или тяжелого пищевого отравления, я приду на работу свежая, красивая и загоревшая?

-Я могу достать чеки из магазинов и справки о визитах к врачу за этот период.

-Вальтер, любимый, ты постоянно забываешь, что документы решают не все. Отношения с коллегами и начальством для меня тоже важны. Да, безболезненно меня не уволят, но тогда ни повышения, ни интересных проектов мне уже получить не удастся. Извини, дорогой. Отдохни сам, ты в последнее время какой-то нервный.

Нервничать было из-за чего. Второй день без сыворотки давался Вальтеру нелегко. Постоянно хотелось в туалет по-маленькому – организм уже отвык от нормального количества жидкости и застоявшиеся почки словно наверстывали упущенное. Впрочем, все это меркло по сравнению с упущенной Matka. Впрочем, главной целью она никогда и не была – несмотря на почти безграничную опасность, которую та представляла, трудностей в ее сдерживании было немного, главное – что с этим справлялись почти все ее невольные «мужья». За постоянными беременностями стоял некто куда более зловещий и опасный, чем чертов «доильный аппарат», как в шутку ее называли в отделе.

У него были тысячи имен и воплощения во всех существующих культурах. Клиппот, настолько древний, оформившийся, что не было даже предположений о времени его возникновения. Бытовали предположения о том, что Гласманн – первое дитя Матери Матерей, но его уникальность, древность, многочисленные появления в фольклоре и оккультных текстах в качестве одного из главных действующих лиц заставляли задуматься – а не он ли прародитель развратного манекена? Тецкатлипока, Gyalí, Vitro Viro, Her Shpigl, Skleněný Muž – эти имена звучали по всему миру, сопровождаемые волной странных смертей, богохульных ритуалов и смертоносных изобретений. Гласманн, будто насмехаясь над Вольфсгриффом, мрачной тенью маячил за каждым делом, за которое тот брался. То тут, то там на улицах, в магазинах, на работе и даже иногда в собственном отражении координатор замечал хищный блеск ничего не выражающих стеклянных глаз. Вольфсгриффа это преследование доводило до паранойи – люди нередко обходили его стороной, когда тот начинал внимательно, слегка прищурившись вглядываться им в зрачки. Марго уже давно привыкла к тому, что перед тем как заговорить с ней, он сперва долго вглядывался в зеленые омуты, втайне надеясь увидеть блеск амальгамы.

Мысли о Глассмане не отпускали его и весь следующий день. Покупая ласты и маску в Декатлоне, он дважды ввел неверный пин-код для кредитной карточки, мысленно продолжая прокручивать в голове все известные зацепки по Стеклянному Человеку.

Все снаряжение – планшет с документами на разные имена, охотничий нож, закаленный в донорской плазме, маленький амулет в виде змеиной пасти с никогда не высыхающими следами крови на клыках и множество других, необычных для стороннего наблюдателя, предметов Вальтер сдал пожилой женщине, заведующей арсеналом. После, Вальтер избавился и от запасов сыворотки, отдав термос с ампулами в лаборатории. Пришлось ждать добрые полчаса, пока строгие молчаливые девушки в белых халатах скрупулезно взвесят каждую ампулу.

Вальтер никогда не был наивным и старался всегда трезво оценивать свои силы, поэтому, каждый раз принимая сыворотку, вкалывал не полные два кубика, а где-то три четверти, чтобы потом, дома осторожно слить драгоценные остатки в потайное отверстие в холодильнике, в котором покоился тончайший – толщиной в карандаш, армейский шприц, который позволял дозировать инъекции, не вкалывая все сразу. Лишь один раз Вальтер наблюдал передозировку ΆΒΥ-16, и не желал бы видеть это снова, а тем более испытывать на себе.

Зайдя в Hugendubel, Вальтер стараясь мысленно настроиться на отпуск взял себе «Историю Уродства» и «Историю Красоты» от Умберто Эко. Вальтер когда-то очень любил читать, и в детстве его приходилось чуть ли не за уши оттаскивать от шедевров Артура Конан Дойля, волшебных миров Профессора Толкиена и веселых небылиц Джерома К. Джерома, но в последние несколько лет на его рабочем и домашнем столе прочно угнездились отчеты, доклады, описания и результаты изысканий. Мысленно настроившись на отпуск, Вольфсгрифф уже предвкушал, как будет лежать на теплом песке и перелистывать глянцевые страницы, не подгоняемый ни рабочим ритмом, ни распорядком дня, ни постоянной паранойей.

Мюнхенский аэропорт встретил его свежим дуновением кондиционеров. Таможенники лениво провели его через рамку, без особого усердия погладили руками по бокам и отпустили в сторону выходов в рукава. В Duty Free, Вальтер взял себе в дорогу бутылку своего любимого красного вина, с слегка наклонившимся горлышком, будто стеклодув, ваявший эту бутылку уже употребил ее содержимое. Также, немного поколебавшись, блондин схватил блок красного Marlboro, вдруг осознавая, что незаметно для себя все же собирает дорожный набор для «задания» - в чемодане уже лежал тубус с инъектором а по карманам и носкам распиханы «артефакты» из личной коллекции.

Почти весь полет Вальтер пытался уснуть, воткнув наушники с музыкой Бетховена, но то кто-то громко сморкался, то гадкие детишки начинали молотить ногами по его креслу, а когда все стихало, ему чудился еле слышный, изящный перезвон стекла и координатор вскакивал, как укушенный, бешено вращая глазами в поисках источника звука. Солоноватое, с легким привкусом чернослива вино так и не было допито – Вольфсгрифф совсем отвык от алкоголя, голова быстро начала кружиться. Во время работы главным его напитком были кофе и энергетики – дело было вовсе не в хваленом «заряде бодрости», просто сложные химические соединения обладали обезвоживающим свойством, что являлось важным условием для «охоты».

Аэропорт Хургады сильно диссонировал с Мюнхенским – тот входил в десятку лучших аэропортов мира и с молчаливым достоинством удерживал бронзу. Это же было больше похоже на заброшенные осколки национал-социалистической архитектуры, полазить в которых ездил Вальтер еще в юности, что впоследствии и определило направление его карьеры. Тот же пустой монументализм, облупившаяся краска и ощущение разрухи. Худые, мрачные арабы гнездились под разного рода ламинированными распечатками с расплывшимися буквами и предлагали такси, сим-карты и прочую дребедень втридорога.

Лишний раз похвалив себя за решение везти чемодан в салоне, Вальтер проходил мимо несчастных пассажиров с предыдущего рейса, которые все еще дожидались свой багаж.

Палящее солнце неожиданно вырвалось из-под козырька аэропорта и ударило прямо в глаза, тут же сделав кожу влажной и заставив рюкзак липнуть к спине. Вальтера запоздало посетила мысль, что в такие поездки еще и стоит брать темные очки.

Не без труда найдя стойку своего туроператора, на которой почему-то было висел баннер другой фирмы, он выяснил, где находится автобус к его отеля и, получив ответ, зашагал по обжигающе-горячему асфальту гигантской парковке к небольшому «фольцу», который, как назло, припарковался в самой дальней части парковки, за которой начиналась настоящая пустыня.

Теперь Вольфгрифф сидел в замызганном салоне микроавтобуса и умирал от жары, прижимаясь щекой к окну и с тоской оглядывал окрестности. Похоже, работы местному спецотделу не занимать – посреди пустыни, словно древние руины высились недостроенные виллы и особняки. Их заносило песком, в них жили птицы и никому не нужны были эти скорбно застывшие горы кирпичей. Самыми впечатляющими были заброшенные и недостроенные отели – пустые громады высились прямо посреди песка, без какой-либо подъездной дорожки, пялились на редкие проезжающие машины пустыми окнами без стекол и больше всего напоминали покинутые ульи и Вальтера передергивало от мысли, что за пчелы могут там обитать.

Сама же пустыня представляла из себя гигантскую свалку – вместе кадров из «Алладина» с бескрайними барханами, миражами и оазисами, взгляду его представал грязно-серый песок, по которому слабый ветер лениво гонял пластиковые бутылки, обрывки полиэтиленовых пакетов, а из-под самого песка виднелись занесенные горки мусора – кто-то специально просто вывозил мусор в пустыню и сбрасывал его сюда. Координатор потихоньку начинал сожалеть о том, что согласился на поездку. Надо было подарить билеты кому-нибудь из коллег или знакомых, а самому рвануть в далекий северный город где-то в западной Сибири, где в последний раз видели Гласманна.

Но вот, из-за мусорных барханов узкой темной полоской проявилось море, а забросы и недострои сменились вполне живыми, населенными отелями, аквапарками и неправдоподобно-зелеными посреди пустыни полями для гольфа.

Перед въездом на территорию отеля располагался блокпост, где лениво дремали в пластиковых креслах солдаты. Когда автобус Вальтера подъехал к шлагбаума, один из солдат флегматично обошел транспорт, безразлично водя металлоискателем по днищу «Фольца». Потом махнул рукой – будто муху отгонял, и шлагбаум скрипуче уполз вверх.

Автобус, будто назло останавливался у каждого отеля, высаживая гостей. Водитель всегда сам доносил чемоданы новоприбывших, рассчитывая на мелкие чаевые и Вальтер уже порывался выйти и дойти до отеля сам, но не знал дороги, а блуждать под палящим солнцем по столь гигантской территории не хотелось. И вот, когда Вольфсгрифф остался в автобусе наедине с водителем, они наконец-то поехали к его отелю. Оказалось, что координатор был единственным, кого нужно было высадить у «Джаз Корая что-то там» – он быстро запутался в этих одинаково-разных названиях и даже не пытался запомнить названия, пытаясь вместо этого удержать в голове маршрут.

Отель располагался в самой глубине охраняемой территории, как и обещано, у линии моря, и когда Вальтер увидел фасад отеля, украшенный фонтанами, павлинов, расхаживающих по газонам, а главное – через прозрачные двери холла, над лазурью бассейна, за полем грибков-зонтиков раскинувшуюся по всему горизонту бескрайнюю синеву моря, Вальтер мысленно поблагодарил старика-Мюллера – тот все же знал, что делает.

Территория отеля казалась необъятной. Было сложно проследить, где заканчивается территория «Джаз Корая…» и начинается вотчина других отелей, на это намекали лишь отличающиеся цвета зонтиков и форма официантов, разносившим отдыхающим у бассейна гостям разноцветные коктейли. Молчаливый и белозубый араб с самой регистрации не давал Вальтеру прикоснуться к собственному чемодану, явно рассчитывая на евро-другой. В принципе, Вальтер был против чаевых, как понятия – эту традицию придумали рестораторы и хотельеры, чтобы не доплачивать своим сотрудникам, вешая вину в низком доходе на гостей заведения и, якобы, снимая с себя ответственность. Но в данном конкретном случае, Вольфсгрифф даже подготовил небольшой органайзер с монетами достоинством в один-два евро – по двум причинам. Первая заключалась в том, что бедным египтянам было не до борьбы с классовым неравенством и сложных экономических взаимоотношений – люди эти жили крайне бедно, и даже такая мелочь, как двадцать-тридцать египетских фунтов могла повлиять на их жизнь. Во-вторых, Вальтер был в отпуске и не желал забивать голову следованием собственным традициям, убеждениям и ритуалам.

Он даже не проверил зеркало во всю стену при входе в просторный, прохладный номер. Не глянул под белый полог, свисающий с кровати, а сразу вышел на балкон номера, спешно скинув кроссовки и стянув пальцами ног носки. Балкон номера на третьем этаже открывал вид на бассейн – большую лазурную неровную кляксу, в которой, радостно попискивая, плескались детишки, за окружавшими бассейн корпусами можно было увидеть другие скопления корпусов, окружавшие свои бассейны. Прямо посреди бассейна располагался бар, словно утопленной под воду, соединенный с сушей двумя мостиками.

Вальтер наконец осознал, что начался его отпуск. Большого труда стоило координатору, буквально помешанному на собственной работе забыть и о Гласманне, и о периодах инкубации, и о зеркальных людях, о тенях, об охотниках на детей, о ночных шатунах, о кровососах, о карманных измерениях, о несчастных в противофазе, о Matka, о сыворотке и обо всем, чем голова Вольфсгриффа была забита последние пятнадцать с лишним лет. Также стоило ненадолго забыть о Марго. В голове сразу пронеслись картинки их последней встречи – как ее стройное тело выгибается, как пот блестит на лопатках и как судорога проходит по ее бедрам, когда она кончает.

Так, хватит – сказал он сам себе. Стоит отпустить мысли и воспоминания, отдаться сиянию лучей уходящего солнца, отдаться солоноватому ветру, отдаться, наконец, этим коротким двум неделям без спасения глупых, неблагодарных, несведущих человечков.

Откровенно говоря, Вальтер не умел отдыхать. Воспитанный в старых армейский традициях, он с молоком матери и затрещинами отца впитал простую истину – «Обращай любую минуту себе на пользу!». Нет работы на службе – займись работой по дому, нет работы по дому- займись работой над собой. Заболел – развивай мозг. Здоров – развивай тело. «Подлатай крышу, почини забор, уберись в доме, наколи дров, делай, двигайся, действуй!» - продолжали звучать в голове указания теперь уже почившего старика-отца, когда-то жестокого домашнего диктатора, утратившего на войне руку по локоть, но не волю. Вальтер был в семье поздним ребенком и отец, могучий и яростный, словно медведь, чувствовал, что силы покидают его, поэтому старался вложить как можно больше той ненависти, злости, желания бороться с жизнью, которые он приобрел еще когда мальчишкой ушел на войну, в своего сына – тогда еще тонконогого и тонкорукого белокурого мальчика с веселым нравом.

Теперь же Вальтер стоял на балконе и курил, оттягивая тот момент, когда ему придется спуститься туда – к обычным людям, которые не заглядывают под кровати перед тем, как лечь спать, и не носят железные кольца с кристалликами соли, чтобы протянуть руку для приветствия.

Наконец, координатор все же решил начать осваиваться – степенно распаковал чемодан, отложив сыворотку и «артефакты» в сторонку – те надлежало убрать в сейф. Достал короткие – такие он не носил с детства – черные шорты, сланцы и гавайскую рубашку, которую купил словно в каком-то трансе перед самой поездкой. Немного поскрипел зубами, тут же себя отругав за это – не хватало еще испортить себе эмаль, когда понял, что действительно не брал с собой солнечные очки. Ладно, придется купить какую-нибудь дрянь втридорога уже здесь.

Проигнорировав ужин – Вальтер не ел на ночь, если только не был на свидании, он сразу отправился в сторону моря. Розоватое в лучах заката море лениво колыхалось в обширной бухте, полизывая пенным языком желтую кромку песка. Сам же пляж был искусственно засажен мягкой газонной травой, и Вольфсгрифф не удержался, и даже начал пробежку босиком по самой кромке моря, лавируя между зонтиками и лежаками, разбивая сильными ступнями слишком близко подбирающиеся волны прилива. Ломка по сыворотке никуда не пропала, но как будто отошла на задний план, придержав на поводке агонию.

Было нечто одновременно необъяснимое и справедливое в том, что плоть Matka, вводимая ли в кровь, употребляемая ли в пищу или используемая самым естественным для нее способом, вызывала такую невероятно сильную, почти мгновенную зависимость. И если оперативники отдела, получавшие совсем микроскопическую дозу, чтобы номинально на время стать «родственниками» ее жутким отпрыскам, могли справиться с зависимостью при помощи других препаратов, психотерапевтов и «артефактов», что, по правде говоря, ничуть не лучше сыворотки, то Вальтер с ужасом представлял, что же творится с теми несчастными «мужьями», что пережили встречу с Matka и теперь горестно завывали, скрытые от мира в застенках психиатрических лечебниц. Лишь немногим «отцам», обладавшим недюжинной силой воли удавалось вернуться к нормальной жизни, но в глазах их всегда читалась какая-то бесконечная и глубокая тоска об утраченном счастье.

Ну вот, Вальтер снова думает о работе! Зря он пренебрегал психологическими тренингами, на которые регулярно приглашали сотрудников отдела, зря отказался пойти с Марго на йогу – это как минимум научило бы его расслабляться. Невпопад, Вальтер вдруг вспомнил, что не брал с собой в отпуск «рвотные» таблетки.

Солнце удивительно быстро и незаметно скатилось за горизонт и на воде, будто по волшебству, пролегла лунная дорожка. Бесконечные звезды южного неба холодно поблескивали в вышине, пока решивший отдохнуть от пробежки Вольфсгрифф завалился на один из лежаков. Кожу на ногах приятно стягивала соль, оставшаяся от морской воды.

К счастью, пачка сигарет не намокла, и, мысленно отругав себя за потакание вредным привычкам, Вольфсгрифф закурил. Вот уже час с лишним он был на пляже совершенно один – с уходом солнца и началом ужина отдыхающие все разошлись по отелям – наслаждаться креветками и «включенными» в стоимость отеля напитками. Если бы можно было посмотреть на пляж сверху, тот был бы похож на очень темное и безлунное ночное небо, закрытое облаками с единственной оранжевой звездой – угольком сигареты координатора. Именно из-за этого мнимого абсолютного одиночества, голос, раздавшийся в тишине, нарушаемой лишь ласковым шумом моря, заставил Вальтера вскочить на ноги, повернуться лицом к потенциальному противнику и приготовиться раскусить ампулу с сывороткой на кольце, замаскированную под кусочек обсидиана.

-Ой, простите, пожалуйста, вовсе не хотела Вас напугать! – сама, напуганно, словно мышонок, пропищала девушка на английском, - Увидела, что кто-то курит, и решила подойти, спросить, не будет ли сигаретки, извините, еще раз.

Вальтер почти незаметно перетек в спокойную человеческую позу, и ответил:

-Все в порядке, я просто задумался и не ожидал здесь никого встретить.

Сам он уже полез в пачку за сигаретой, оглядывая незнакомку – пламенно-рыжие волосы, белый пляжный костюм, нечеловечески зеленые глаза и бледная, как молоко, кожа, покрытая веснушками. Передавая предмет, координатор, словно ненароком, скользнул гладким серебром кольца по пальцам девушки. Раздался звук хрустящего стекла, а девушка тонко вскрикнула, будто от боли.

Мышцы Вальтера напряглись, он уже было собирался вцепиться в ампулу на кольце зубами, как вдруг девушка неловко подогнула ногу, чуть не упала и Вольфсгрифф совершенно автоматически помог ей присесть на лежак. Симулирует слабость, чтобы усыпить бдительность?

-Робанный йод! Какая сволочь разбила здесь бутылку! – закусив губу, девушка рассматривала пятку, пытаясь в темноте разглядеть, куда же именно впился острый осколок. Нос координатора уловил еле заметный аромат меди – пахло настоящей кровью. Из глаз девушки почти синхронно вытекли два тонких ручейка, скатились по веснушчатым щекам и, слившись в единую каплю упали на песок.

Вальтеру показалось, что нужно что-то сделать, и он предложил:

-Посидите здесь, я схожу, поищу бинты и что-то для дезинфекции.

-Нет-нет, не стоит! – замахала руками незнакомка, но в ее глазах читалась мольба о помощи. Похоже, сегодня был не ее день.

-Все в порядке, я схожу. Как раз собирался за коктейлем. Оставляю Вам сигареты и зажигалку, чтобы Вы не скучали. Как Вас зовут?

-Тельма, - протянула девушка руку, и в глаза бросились какие-то колечки, фенечки, браслеты, в изобилии украшавшие руку девушки. Шутовским жестом, Вольфсгрифф поцеловал руку, не забыв провести кольцом по прохладной, нежной коже. Никаких реакций.

-Валдо, - ответил координатор, замешкался и поправил, - Вальтер. Лучше Вальтер. Германия, Мюнхен.

-Соединенное Королевство. Лондон, - Сказала она то, что «Валдо» знал итак, с первой ее фразы.

Шагая в сторону рецепции, Вальтер не мог отделаться от ощущения, что с Тельмой что-то не так. Бледная ли, как у типичного представителя avysso кожа – и это-то на пляже Красного Моря, рыжие ли, словно медная проволока, волосы, точь-в-точь как у Марго, или зеленые, как у кошки глаза. Насколько хорошо она должны была видеть в темноте, чтобы увидеть его пляже? Почему ходит босиком? Впрочем, многим нравится походить по прохладной траве голыми ступнями – Вальтер и сам нес сланцы в руке. Белая, как у 幽霊, одежда, будто по учебнику – с другой стороны – пляжные костюмы всегда выполнены в светлых тонах, почему бы ему и не быть белым?

Да и в целом, представление для клиппота получалось сложноватым – тут тебе и ненавязчивое знакомство, и ситуация, требующая помощи – да и запах крови попробуй подделай. Если она конечно, не одна из отпрысков Matka, но тут одной внимательностью не отделаешься. Впрочем, основным аргументом против было то, что на кольцо повторной реакции девушка не выказала, и главное – отпустила «добычу» сходить за пластырями.

Чтобы убедиться наверняка, Вальтер, взяв пластыри и аэрозоль-антисептик на из аптечки на рецепции заодно заглянул на бар и захватил поднос с парой коктейлей – «Калимочо» для себя и банальный «Секс на Пляже» для Тельмы – ни одна из тварей не могла выпить алкогольный напиток, кроме, разве что Стеклянного Человека, впрочем, шанса поставить такой эксперимент Вальтеру не выпадало.

Снова погрузившись в охотничью среду – пускай даже лишь на миг, пускай даже в иллюзорную, Вальтер снова начал внимательно обшаривать глазами кусты, всматриваться в лица постояльцев, которые опасливо обходили «спортсмена» с параноидальным бешенством во взгляде льдистых, холодных глаз.

Многие из коллег Вольфсгриффа вступали в открытое противостояние с Гласманном, даже иногда одерживали какие-то свои маленькие незначительные победы, но чаще терпели поражение или даже переходили на его сторону – координатор даже не пытался представить, что Skleněný Muž предлагал лояльным, проверенным, прошедшим многочисленные тестирования, членам организации, что те в один прекрасный день не являлись на службу, а после были найдены уже не совсем людьми.

Да, отчасти, каждый из работающих в отделе так или иначе шел на сделки с Гласманном и Бездной – маленькие сделки вроде «артефактов» - кровь за силу или знания, сделки покрупнее, когда приходилось отдавать жизнь, или несколько, чтобы обратить какое-то особо губительное воздействие Бездны вспять, и сделки, о которых не знал даже сам Вальтер, а Мюллер предпочитал молчать и лишь утренние газеты в почтовых ящиках траурными заголовками намекали о цене, которую спецотдел решился заплатить.

Но как-то так происходило, что именно от наиболее лояльной, неподкупной и рьяной ищейки Спецотдела Дезинсекции и Дератизации Viro Vitro ускользал, как песок сквозь пальцы – тот следил за Вальтером с каждой глянцевой поверхности, посверкивал своими глазами-стекляшками, но никогда не шел на открытый конфликт, словно издеваясь над координатором, выматывая его терпение. И Вольфсгрифф ждал, когда настанет миг столь глубокого отчаяния, безнадеги и сомнений, чтобы Гласманн наконец-то пришел – либо с предложением, либо с намерением разделаться с ним и тогда Вольфсгрифф не упустит своего шанса.

Так, размышляя, он приближался к пляжу. Тельму он нашел легко – оранжевый огонек подсказывал ему путь так же, как приманил и ее. В голову невпопад пришло воспоминание о документальном фильме про глубинных рыб – в нем рассказывалось об удильщике – уродливой, напоминающей мертвый коралл рыбе, которая в полной темноте раскачивает у себя перед пастью светящейся «приманкой» - маленькая глупая рыбка не видит ничего, кроме зеленоватого огонька и когда подплывает достаточно близко – резкий рывок, челюсти сомкнуты и добыча уже в желудке.

Но никакого удильщика на пляже, конечно же не оказалось. Тельма выкурила уже три сигареты и сейчас докуривала четвертую – три окурка лежали рядом, на лежаке, и Вальтер проникся к ней симпатией – в рейтинге недостатков привычка мусорить находилась сразу за невоспитанностью, а это была достаточно высокая позиция.

-Я принес нам выпить – за знакомство, и чтобы не так сильно болело.

-Благодарю, - Как-то неловко хихикнула девушка и приняла бокал. Сам же Вальтер присел на колени и уверенно, но осторожно взял девушку за ступню. Та, от удивления, чуть не облилась собственным коктейлем. Хорошая попытка, девочка, но ты либо его выпьешь, либо я волью его тебе в глотку – размышлял Вальтер, тем временем медленно приподнимая аккуратную, почти детскую ступню Тельмы. Та тихонько ойкнула и тут же пристыженно прижала пальцы к губам, показав, что обещает помалкивать. Вольфсгрифф начал осторожно массировать девушке ступню, выводя кусок стекла из раны. Блестящий осколок, размером с ноготь, приземлился в ладонь координатора и тот аккуратно отложил его к окуркам – выбросить по уходу с пляжа.

-Вот теперь будет немного щипать, - Предупредил Вольфсгрифф, побалтывая баллончик с антисептиком. Выражение лица девушки стало страдальческим, кожа ее, итак почти молочного цвета побледнела еще сильнее, если это возможно.

-А можно держать тебя за руку?

-Держи. Но мне это не поможет, - несмешно пошутил Вальтер.

Девушка вцепилась своими цыплячьими пальчиками, унизанными кольцами, в его, почти великанскую, по сравнению с ней лапищу, сжала, как утопающий сжимает брошенный ему спасительный буй. Раненую ногу, за неимением лучшего варианта, он зафиксировал на сгибе локтя и нажал на кнопку пульверизатора. На секунду он подумал, что сейчас оглохнет – сразу вспомнился ноябрь двенадцатого – та «баньши» вопила точно так же, только теперь на нем не было шумоподавляющих штурмовых наушников и находился Вальтер к источнику звука гораздо ближе, чем стоило бы.

-Извините, - почему-то сразу перешла на «Вы» после постыдной акции Тельма.

-Ну и что с тобой теперь делать? В каком номере ты спишь?

-Ну…Вы… - Девушка неловко замолчала и зарделась, Вальтер осознал двусмысленность вопроса и со смехом объяснил:

-Я с тобой не флиртую, я тебя спрашиваю, как ты до номера доберешься? На ногу лучше не наступать хотя бы часа три, - Объяснил Вольфсгрифф, наклеивая пластырь. «А девчонке-то я понравился» - отметил он про себя.

-Ой! Ну, я, наверное, посижу здесь, подожду, пока…

-И речи быть не может!

Вальтер, отбросив этикет и приличия в сторону – он же на отдыхе, подхватил девушку на руки – та лишь охнуть успела, впрочем, быстро сориентировалась и оплела бычью шею нежданного кавалера тонкими ручками.

-Указывайте дорогу, мадам!

Ты лишь кокетливо ткнула коротко остриженным ноготком в сторону корпусов.

-Тебе восемнадцать-то есть? А то здесь вообще-то за такое казнят, - шутливо подначивал ее Вольфсгрифф. Девушка же почему-то обиженно надула губки и ответила:

-Мне двадцать два вообще-то, я студентка.

-Студентка? И что учишь?

-Психиатрия, в Оксфорде. Папа заплатил, - тут же, словно оправдываясь, добавила Тельма.

-Вот как? И на какую тему была твоя вступительная работа?

-Я писала о феномене Алой Династии. Вы, наверное, слышали, как в две тысячи втором примерно сто двадцать человек независимо друг от друга образовали что-то наподобие секты. Написали три идентичные по содержанию послания и…Ну, можно так сказать, покончили с собой. Никаких связей между этими людьми обнаружить не удалось, за редким исключением, что, ну в общем, там женщина одна притащила двухлетнюю дочку.

Алая Династия, ну конечно. Казалось, что не Вальтер не мог отпустить работу, а она не могла отпустить господина координатора – когда эта волна ритуалов «обратного рождения» прокатилась по миру, Вольфсгрифф числился стажером в Отделе, его еще не посвящали в истинную концепцию небиологических паразитов, но даже до него долетали слухи о, возможно, самой загадочной акции клиппотических сущностей за последнее время.

-Вообще-то можно на «ты». Я старше тебя всего лишь на шестнадцать лет. Не такая большая разница.

-Шестнадцать? А, ну да, и правда небольшая.

Так, переговариваясь, и узнавая друг друга – Вальтер, как обычно представился полицейским, они дошли до корпуса, где жила Тельма. Номер шестьдесят семь – автоматически запомнил координатор, когда девушка попросила ее опустить на землю.

-Ну, было приятно познакомиться, - она неловко подтянулась на цыпочках, оставила губами влажный след на гладко выбритой щеке Вальтера и опираясь на стену, дошла последние несколько шагов до номера сама. Потом обернулась и почти шепотом спросила:

-Еще увидимся? Я здесь почти на две недели еще.

-Обязательно, - бросил Вальтер. Не стоит уделять девушке слишком много внимания – еще влюбится.

-Тогда в пляжном баре после ужина? – с надеждой спросила она.

Вальтер обернулся и выразительно кивнул, давая понять, что разговор окончен.

-Спокойной ночи! - бросил он на ходу.

Девушка, борясь с явным нежеланием открыла дверь номера и зашла. От внимательного взгляда Вальтера не укрылось то, что свет в номере уже горел.

Вольфсгрифф привык вставать ранним утром – солнце еще только собиралось раскалить глиняные плитки дорожек и желтый песок морского берега, когда Вольфсгрифф после утренней серии отжиманий взял маску, ласты и направился к морю.

Координатор привык заглядывать за кулисы – и в этот раз он снова стал свидетелем того, как отель готовился к пробуждению гостей – как персонал, вовсе не те белозубые красавцы, что встречали его на рецепции – носили к завтраку посуду и огромные металлические лотки с едой, поливали из шлангов газоны вонючей, пахнущей канализацией, водой, вылавливали из бассейнов сачками разнообразный мусор и, в целом, приводили отель в порядок.

Пляж был пуст – туристы, замученные офисной работой, еще даже не открыли глаза в своих постелях, наслаждаясь возможностью спать до полудня. Вальтер же собирался насладиться морем – еще прохладным, незамутненным поднятым песком. Надев ласты и маску – последнее слово спортивной индустрии – с встроенной трубкой и дававшей полный обзор, он погрузился в ласковые воды Красного Моря.

Вальтер был на море последний раз в далеком детстве и теперь по-новому проживал эти ощущения погружения в другой мир. Тишина была почти абсолютной, а синяя толща воды впереди казалась необъятной. Споро работая руками и ногами, Вольфсгрифф направился в сторону рифа, окруженного пожелтевшими буйками. Сначала под ногами лишь флегматично колыхались водоросли, позже, в песке стали появляться маленькие холмы-вулканчики, с приожное размером, из которых то и дело вырывалось несколько пузырьков. Вдруг, в песке что-то зашевелилось, заворочалось, и глазам координатора предстал самый настоящий скат. Тот, беспокойно проплыл несколько метров, хищно мотая хвостом, снова закопался в песок. У самого рифа Вальтера встретил лениво перебирающий щупальцами осьминог – не малявка, каких кладут на горку риса в азиатских ресторанах, а настоящий спрут, размером с человеческую голову. Но вот, перед глазами выросло темное пятно, по мере приближения превращающееся в риф.

Торжество жизни кишело, шевелилось и расцветало всеми цветами радуги. Между меланхоличными анемонами хищно щерились иглами морские ежи, между иглами резво сновали мелкие рыбки, а над рифом слепо тыкались носом огромные рыбы-попугаи. Всякие губки, кораллы словно дышали, шевеля своими многочисленными темными отверстиями, напоминая то ли соты, то ли плесневые наросты, а временами так и вовсе разъеденную гниением плоть. На Вальтера накинулось дежавю – было в этом безвоздушном пространстве под пологом абсолютной тишины что-то знакомое. Что-то, напоминающее те кошмарные карманные измерения, в которые ему приходилось погружаться, чтобы вырвать еще живого коллегу из лап порождений Бездны – иногда с другими оперативниками, иногда в одиночку посещать эти странные микромиры, с их пугающей, непонятной жизнью, давящей тишиной. Иногда отсутствовал запах, или зрительные образы, могло не хватать звуков, или движением было замедленным. К счастью, Исследовательский Отдел научился определять места, в которых человеку было вовсе не выжить – двухмерные миры клиппотических картин и живых граффити, миры без физической составляющей, в которых существовали проклятые аудиозаписи и цифровые миры, где жизнь и вовсе была невозможна.

Это подводное пространство напоминало ему один из таких миров – без звука и запаха, он существовал своей странной жизнью, и, конечно, как положено любому из подобных измерений – здесь тоже пряталось свое чудовище. Бессмысленной, болтающейся по течению корягой из рифа висела мурена. Злые пустые глазенки ничего не выражали, открытая пасть, полная неровных, кривых, похожих на осколки стекла зубов была призывно приоткрыта. Вот, какая-то неосторожная рыбка решила проплыть мимо – доля секунды и та уже погрузилась в темное тулово гигантского угря.

Плавание вокруг рифа оказалось весьма медитативным процессом, и Вальтер наслаждался ласковым солнышком, лижущим оставшуюся на поверхности спину и хаотично-упорядоченной жизнью рифа, который, несмотря на повсеместную урбанизацию и присутствие туристов удалось сохранить.

Вольфсгрифф размышлял. Тельме он явно понравился, да и она была в его вкусе – тонкая и изящная, словно фарфоровая статуэтка, слегка наивная, но неглупая. И, как он любил – такая беззащитная в его руках – как когда-то его мать в руках отца. Пальцы его хищно сжались, когда он вспомнил, как маленькие ягодицы, идеально умещающиеся в ладонь, покоились на его руках, как из-под пляжного костюма вызывающе выглядывал бирюзовый лифчик, прикрывающей небольшую аккуратную грудь, наверняка покрытую веснушками. Марго никогда не была его единственной женщиной, и та об этом знала. Более того – Марго ничего не имела против, прекрасно осознавая, что, во-первых, Вальтер иногда оказывается в долгих командировках, и его рыжая бестия не считала, что мужчину нужно ограничивать в его потребностях, во-вторых, зная о его особенной работе, также понимала, что бывает настолько особенная разрядка, что такого не делают с любимой девушкой. Была и третья причина – Марго знала, что кто бы ни пытался окрутить, охмурить, влюбить в себя ее Вальтера – она всегда останется любимой и желанной. Поэтому, не испытывая никаких угрызений совести, господин координатор по третьему разу оплывал риф, планируя легкий и непринужденный курортный роман с этой хрупкой и милой Тельмой.

Вальтер не был бы отличной ищейкой, если бы не умел вести простейшую слежку незаметно. В его планы не входило встречаться с девушкой даже случайно раньше назначенного срока, поэтому, на следующий день он набрал на завтраке фруктов и обосновался за столом для персонала, стреляя глазами по залу. Вот и появилась она – в нежно-розовой футболке до колен, из-под прозрачной ткани просвечивало бикини в черно-белую полоску. Набор ее был весьма стандартен – какие-то мюсли, кофе, пара кусочков персика в сахарном сиропе и маленькая горка пахлавы. За стол к девушке так никто и не присел.

Весь следующий день Вальтер провел в море, лишь прервавшись на полчаса на небольшой перекус. Тельма тоже появилась на обеде и координатору снова удалось остаться незамеченным. Судя по мокрой, просвечивающей ткани и слегка покрасневшей коже, девушка тоже проводила день у воды. Движения ее были несколько нервными и, одновременно, слегка заторможенными, неуверенными. Тельма несколько раз поднимала голову и вглядывалась перед собой, будто искала кого-то, но не могла вспомнить, кого.

В Египте вечер наступал почти мгновенно. Казалось, что ты только нырнул под воду, выныриваешь глотнуть воздуха и солнце уже упало за горизонт, словно тарелка с серванта, и ночь, мрачная хозяйка выпускает своих отпрысков-теней на охоту. Вольфсгрифф решил что сейчас самое время отыскать Тельму.

Когда он добрался до пляжного бара, то сразу увидел цель – девушка одиноко сидела за столиком и печально помешивала апельсиновый сок трубочкой. Та явно надела все лучшее, что взяла с собой – блестящие черные леггинсы, над которыми белым воланом вздымалась полупрозрачная белая «пиратская» блузка, открывавшая живот с украшенным пирсингом пупком. С нижней части блузки, под которой было легко заметить отсутствие лифчика, свисали тонкие цепочки. Образ довершали обильный «под готессу» макияж и туфли на столь чудовищных каблуках, что Вальтер засомневался – а дошла ли Тельма до бара сама?

-Привет, - неожиданно появился из темноты Вальтер и поцеловал девушку в щеку, пока та не успела опомниться.

-Ой, привет. А я тебя ждала.

-Надеюсь, не слишком долго?

-Кажется, вечность, - Кокетливо улыбнулась Тельма. Легкая дрожь нетерпения прокатилась по спине Вальтера.

-Принести тебе выпить?

-Да, благодарю, я бы выпила…М-м-м… - Девушка оглянулась в поисках меню, но не найдя такового, замолчала.

-Пожалуй, начнем с джин-тоника, что скажешь?

-Да, отлично. Именно этого и хотела.

Ну, разумеется! Эта разукрашенная кукла хотела именно прозрачный, почти безвкусный напиток с легким ароматом можжевеловых ягод, так и поверил. Девушка явно пыталась отчаянно понравиться Вальтеру. Так отчаянно, что это даже слегка настораживало, и он на всякий случай попросил добавить в ее напиток побольше джина.

-Ух, какой крепкий! – смешно зажмурилась Тельма, немного отпив, когда Вальтер принес стаканы.

-Да нет, в среднем, весьма обыкновенный.

-Да, ты прав, - поспешила отказаться девушка, - Я немного отвыкла.

Их разговор тек легко и непринужденно. Девушка болтала обо всем подряд, Вальтер больше слушал. Из разговора удалось выяснить, что она приехала в отпуск с пожилой теткой, которая почти не выходит из номера – якобы опасается рака кожи, в свободное время Тельма изучает оккультную литературу, обожает фильмы ужасов, в свободное время тусуется с подружками по общежитию в Оксфорде, парня нету. Пока Тельма рассказывала о своих «изысканиях» - о том, что ей удалось найти в интернете на всяких порталах вроде «Телема» или «Церковь Сатаны» или в купленных через интернет распечатках, приходящих заказной почтой в черных непрозрачных конвертах, словно порножурналы. Пытаясь сохранять серьезный вид, Вальтер еле удерживался от смеха, слушая обо всех этих астральных телах, энергетических точках, местах силы, пентаграммах и фамильярах, не забывая, однако, делать внутренние заметки. Надо будет по возвращению в Отдел поделиться с Мюллером, какие идиотские утечки допускает Информационный Отдел, что даже совершеннейшая девочка-профан, с клавиатурой и доступом в интернет смогла найти несколько весьма близких к истине упоминаний о связанных с Бездной ритуалов.

Луна бледной тушей нависала в небе. Посетители начинали расходиться, бармен потихоньку начинал убирать посуду и напитки, а Тельма все болтала без умолку. Обычно Вальтер не любил болтливых, но на этот раз голос его не раздражал, тот словно навевал приятную негу, конечности деревенели, глаза слипались, да и добрая бутылка джина тоже накладывала свой отпечаток на вечер – координатор не выпивал больше бокала вина за вечер вот уже несколько лет, и отсутствие привычки сильно сказывалось на его самочувствии.

-Пожалуй, нам пора спать. Я провожу тебя в номер.

Вальтер довольно ухмыльнулся, увидев разочарование в ее глазах. Ничего, две недели – это много. Зато станет посговорчивей. До корпусов они шли долго, шагая медленно, Тельма то и дело отвлекалась то на причудливую игру света на воде, то на кусты, постриженные в форме жирафа, то просто останавливалась и молча глядела на небо, опираясь о руку Вальтера, словно о ствол дерева. Наконец, они добрались до номера шестьдесят семь. Девушке явно не хотелось прощаться. Когда Вальтер попытался поцеловать ее в щеку, девушка с какой-то истеричной страстью впилась ему в губы. Поцелуй был неловким, Вольфсгриффу даже на секунду показалось, что девушка плачет – и действительно, губы ее дрожали, а темная тушь немного размазалась. Не говоря ни слова, девушка открыла ключом-картой дверь комнаты и проскользнула внутрь. Из-за двери проникал голубоватый свет от работающего телевизора. Стоило девушке войти, раздался сварливый, скрипучий голос, словно отчитывающий девушку за поздний визит. Координатор не стал, вопреки обыкновению, подслушивать – он же в отпуске в конце концов.

Звонить Марго было уже поздно – та наверняка давно уже улеглась спать. Или, возможно, зажигает в клубе с каким-нибудь темнокожим красавчиком. При желании, Вальтер это, конечно же, мог узнать – не только по возвращению, но даже сейчас – у ищейки Спецотдела было множество полномочий. Но соединение с интернетом было отвратительное, да и Вольфсгрифф не хотел тратить ни время, ни эмоции на ревность. Лучшим решением было бы лечь спать. Но, как всегда, это чисто мужское чувство близящейся победы не отпускало его сознание, бередило разум, рисовавший сладострастные картины с неизменным участием рыжей гривы в них. Тельма была однозначно в его вкусе – не задавала лишних вопросов, была покорна и влюблена в него по уши. Только глаза у нее в момент расставания были не влюбленные, а испуганные. До чего же, наверняка, мегера эта тетка, что сутками сидит в номере, а потом орет на свою подопечную, стоило той закрыть за собой дверь. Взгляд Тельмы не давал покоя Вальтеру. В этом взгляде был какой-то наивный, чистый, детский ужас – ужас беззащитного ребенка, которому никто не поверит. Как когда-то не поверил Вольфсгриффу его собственный отец – Вольфсгрифф Старший. Сейчас, с высоты лет, он, пожалуй, предполагал, что то происшествие как-то отразилось на его карьере.

Была темная, беззвездная ночь, родители давно уже легли спать, и лишь маленький белокурый мальчик семи лет лежал в кровати без сна и дрожал от страха. Вот уже не первую ночь, как только все ложились спать, половица посреди комнаты дыбилась, шла волной и из-под пола на ребенка начинали внимательно смотреть пустые, ничего не выражающие желтые глаза, как у собаки в темной комнате. Пол скрипел, глаза не моргая могли так провисеть над полом всю ночь, сковывая сердце мальчика жутким, инфернальным страхом, парализуя волю, заставляя мышцы деревенеть. Это сейчас Вальтер знал, что безобидный «подпольщик» даже питаться как следует неспособен, из-за чего почти никогда не вырастает во что-то опасное – бедный клиппот должен десятилетиями пугать детей, чтобы отрастить хоть что-то кроме глаз.

И вот, однажды, когда половица привычно затрещала, маленький Вальтер не стал дожидаться, пока жуткая тварь снова вперится в него своими страшными немигающими бельмами, и сразу начал кричать, зовя маму. Вот он уже слышал, как та села на кровати, и нащупывает ногами тапочки. «Скорее, мамочка, пожалуйста, скорее!» - взмолился мысленно маленький мальчик, но мама не появлялась. Вместо нее в дверном проеме замаячила несимметричная медвежья туша отца. Единственной своей рукой, чья сила компенсировала отсутствие левой, мужчина схватил мальчика за пижаму, приподнял над кроватью, да так что ткань затрещала, и грозно поинтересовался, что заставило Вольфсгриффа-младшего перебудить весь дом. Когда мальчик, боясь признаться в том, что увидел, зная, что отец не поверит ему пролепетал что-то про ночной кошмар – отец яростно бросил его обратно на кровать и раненым зверем завывал: «Нет никаких кошмаров! Есть люди, есть звери, есть кровь, пытки, боль, война и тяжелая, упорная работа. Есть лагеря военнопленных, есть расстрельные команды, есть Гестапо и есть КГБ. Но нет никаких кошмаров!».

После гневной тирады, Вальтер примирился с тем, что всю ночь за ним будет наблюдать неведомое чудовище. По крайней мере оно не кричит так страшно, не размахивает яростно уродливой культей и не может причинить вред ни ему, ни маме, когда напьется. Тогда Вальтер действительно осознал – истинные кошмары не прячутся под половицами.

В воспоминаниях о детстве, Вальтер не сразу заметил робкий стук в дверь. Тот мгновенно змеей сполз с кровати на пол, не издав ни звука. Кольцо было на месте, из-под матраса был извлечен банальный кухонный нож – стащил у невнимательного официанта, подававшего баранину с гриля. Почти ползком, с широко открытым ртом – чтобы лучше контролировать уровень шума, координатор широкими, медленными шагами придвигался к источнику звука. Свет коридора из-под двери делился на три луча двумя тенями – ноги. Легкое позвякивание, быстрое, слегка нервное дыхание – за дверью явно стояла Тельма. Положив нож в ящик подвернувшегося под руку комода, Вальтер распахнул дверь.

Беглый взгляд позволил быстро оценить ситуацию – наряд тот же, что и вечером, тушь смазана, губы дрожат, пришла одна, с локтя свисает прозрачная пляжная сумка с нижним бельем и какой-то одеждой.

-Уже соскучилась? – холодно поинтересовался Вальтер.

-Извини, что так поздно, ты не против, если я зайду?

Вольфсгрифф отстранился, пропуская девушку в номер.

-Что-то случилось?

-Разругалась с теткой. Часа два на меня орала без перерыва, я не могла это больше выдерживать. Прости, что заявилась без приглашения, но ночевать на пляже в арабской стране я бы рисковать не хотела. Ты меня…не приютишь? Это буквально на одну ночь – завтра я с ней попробую договориться.

-А тебя никто не придет искать?

-У нее больная нога, она даже на обед не ходит – заказывает все в номер. Правда, официанты от нее разбегаются, как от огня – ее никто не переносит.

-Неужели твоя родственница настолько неприятна в общении? – по лицу координатора пробежала усмешка – ох уж эти юные мятущиеся сердца. Когда-то и он попытался провернуть подобное – сбежать из дома, проявить свою самостоятельность. Все закончилось в темном амбаре, где отец оставил его подвешенным за руки на два дня, после жестокого избиения – и даже увечность не стала помехой на пути животной ярости, с которой Вольфсгрифф-старший вбивал очередной урок в голову сына.

-Да она настоящая ведьма! – Задыхаясь от злобы, сменившей обиду, рассказывала Тельма, - Эта старая сука целые сутки сидит в номере и пялится в телевизор, даже с кровати не встает, и хочет, чтобы я все время была подле нее. Угрожает лишить наследства, хватается за сердце, отобрала у меня телефон – не хочет, чтобы я переписывалась со своими «странными» друзьями, не хочет, чтобы я вообще выходила из номера. Каждый раз выхожу со скандалом. И, да, чуть что – хватается за сердце и симулирует сердечный приступ, но я уже научилась распознавать, когда она актерствует.

-И правда, какая неприятная тетка. А по чьей линии тетка? Отца, матери? – Просто чтобы поддержать беседу, без интереса спросил Вальтер, демонстративно готовя для себя «постель» на полу.

-Не помню, - Как-то странно задумалась Тельма. Замолчав на несколько секунд, она, так и не справившись с памятью, сказала, - Просто тетка.

-Понятно, - ответил Вольфсгрифф, складывая из покрывала импровизированный матрас, - А родители?

Снова какой-то странный ступор, потом девушка неуверенно протянула что-то про то что родители хотели поехать, но не смогли.

-А что ты делаешь? – недоуменно спросила ночная гостья, когда Вальтер наконец увенчал свое лежбище одной из четырех подушек.

-Спать ложусь, три часа ночи все-таки.

-А почему не в кровать?

-Кровать я благородно уступаю тебе. Я же все-таки джентельмен, - Отвесил Вольфсгрифф шутовской поклон.

-Ну, не знаю, это как-то неловко. А мы разве не можем спать вместе? – С ноткой стеснения и надежды спросила Тельма.

-Даже не знаю. А мы можем? – ответил Вальтер, обвивая свои руки-стволы вокруг тонкой талии девушки.

Поспать этой ночью им так и не удалось – Вальтер и Тельма уснули лишь под утро, когда солнце уже лизало влажные от пота спины, а аниматоры созывали ранних пташек на аквааэробику. Вальтер проснулся раньше и невольно залюбовался Тельмой – худенькая и тонкая, словно веточка, она распласталась на кровати, закинув гладкое бедро ему на живот. Огненно-рыжие волосы блестели в лучах рассвета, рассыпавшись по подушке, красный сосок напоминал пулевое ранение на фоне белой кожи. Губы ее были по-детски приоткрыты во сне, хотя, как выяснилось, были способны на совсем недетские вещи. Впрочем, опыта Тельме не доставало – зажатая и неуверенная, она боялась издать лишний звук или сделать лишнее движение. Но ее покорность и испуг в глазах замещали все – в то время, как Марго с ее распутным взглядом и вереницей бывших половых партнеров достаточно быстро научилась не только принимать странные привычки Вальтера, но и наслаждаться ими – для Тельмы, казалось. Сам секс был в новинку. И это возбуждало.

С того дня Вальтер и Тельма стали почти неразлучны. Кратко и четко объяснив, что его ждет дома семья и работа, и это лишь временные отношения, которые тут же закончатся, стоит одному из них ступить на борт самолета, Вальтер получил совершенно неожиданный эффект. Он ждал скандала, истерики, даже, возможно, попытки юридического преследования. Вместо этого, Тельма очень легко отнеслась к его словам, и теперь липла к нему еще сильнее, словно пытаясь провести с ним как можно больше времени, вобрать как можно больше Вальтера в свою память, прежде чем истечет срок годности их романа. Девушка лишь иногда отлучалась в свой номер, к тетке и выходила оттуда неизменно в слезах и с новой порцией вещей. В конце концов, Вальтер просто выдал ей дополнительный ключ для номера и помог перенести чемодан к себе. Встречи с теткой координатор избегал, не желая, чтобы та, в очередном приступе гиперопеки не вызвала полицию или не выследила его номер, и не устроила скандал при нем. Так, Тельма окончательно переехала в его номер.

-Ничего не бойся. Я проходил специальное обучение – я же из полиции, ты помнишь?

-Да, но это как-то, - Тельма пожала плечами, - Уже небезопасно.

-Понимаю твои опасения, но я делаю это сильно не в первый раз. И я не думаю, что у тебя будет возможность попробовать это с кем-то еще.

-Ты знаешь, что по статистике ежегодно от этого погибает тысяча с лишним человек?

-Знаю. Только это чаще относится к тем случаям, когда делают это люди неопытные и в одиночку. А я обещаю тебе, что все будет хорошо. У меня все под контролем.

Тяжело вздохнув, Тельма кивнула и начала стягивать платье через голову.

-Нет. Останься в одежде.

Тяжелая крепкая рука Вальтера больно схватила ее под локоть, и координатор подвел девушку к наполненной ванне. Сам Вольфсгрифф был без одежды.

-Расслабься сейчас.

Тельма легла животом на блестящий бортик, стоя коленями на холодном, твердом кафельном полу. Рыжие пряди уже легли на воду и, намокая, тонули, словно предрекая участь своей хозяйки. Также намокло и желтое платье и теперь полупрозрачной пленкой липло к телу. Тельма вздрогнула, когда тяжелая рука легла ей на спину, поползла вниз, твердым прессом вминая ее в бортик ванной, дошла до ягодиц и резким движением задрала платье. Упали на кафель порванные трусики, из-за спины раздался твердый, командный, совсем не похожий на слышанный ранее, голос:

-Набери воздух.

Крепкий сильные пальцы намотали огненную шевелюру на кулак и в лицо ударила холодная мокрая тишина. Сначала Тельма вела себя спокойно, лишь немного вздрогнула, когда Вальтер с силой вошел в нее. Потом ее движения стали беспокойными. Руки засучили под водой, уперлись в бортик ванной, но Вальтер все четко рассчитал – еще не время. Девушка уже вовсю молотила кулачками по ванне, царапала ему руки, но Вольфсгрифф был непоколебим – еще не время. И вот, мышцы девушки напряглись до предела, Тельма вырывалась изо всех сил, а секундой позже оба любовника обмякли – один в пароксизме удовольствия, а вторая – потеряв сознание.

Вытащив девушку из воды , Вальтер не спешил приводить ее в сознание. Нервными, резкими движениями, он погрузился в изучение содержимого ее чемодана. У него в запасе не больше шести минут, стоит промедлить и на полу в ванной окажется овощ. Какие-то шмотки, нижнее белье, туфли – столько туфель, будто она их продавать здесь собралась. Какая-то книжонка с пентаграммой на обложке, планшет с севшей батарейкой. Ага! Вот он – Вольфсгрифф извлек из внутреннего кармана чемодана непромокаемую папку с красной книжечкой внутри. Открыв ее, Вальтер чуть не порвал паспорт Тельмы в ярости. Проклятие! Вот так вот, лучшая ищейка Спецотдела попалась на крючок, как глупая безмозглая рыба. «Доотдыхался?» – спрашивал он себя. Теперь вопрос лишь в том, кто же его решил так подставить. Гласманн все же понял, что Вальтер не остановится и решил его устранить посредством человеческих законов? Или Мюллер устроил проверку своему излишне самостоятельному сотруднику? В таком случае, он проверку с треском провалил. Велик был соблазн не выводить девушку из обморока, оставить ее превращаться в овощ и, тем самым решить все свои проблемы, но взгляд, случайно брошенный за спину решил все за него. На кафельном полу в мокром желтом платье, на подушке из мокрых, еле отдающих рыжиной волос лежал ребенок. Ребенок, которого он душил во время секса. Ладно, может есть иной путь?

Коря всех подряд – отца за «правильное» воспитание, преподавателей академии за все их чертовы «кодексы», но прежде всего себя за какую-то глупую, иррациональную мягкотелость и расхлябанность, Вальтер начал делать Тельме искусственное дыхание.

На предпоследний день их пребывания в Египте, как ни в чем не бывало, он после завтрака позвал ее поплавать. На воде Тельма держалась неуверенно, стараясь плескаться у берега. Море для нее в основном означало лежание на пляже с какой-нибудь книжкой, обязательно под зонтиком – загорать девушка категорически не хотела. Вот уже не в первый раз Вольфсгрифф пытался поделиться с ней прекрасным зрелищем, открывавшимся там, под водой на рифе. Каждый раз его увещевания были безуспешными, но на этот раз Вальтер был настойчив и, пообещав приглядывать за ней, не заплывать далеко и вообще всячески обеспечивать ее безопасность, он все же добился согласия.

И вот, медленно, словно щенок, брошенный в пруд, она, неловко перебирая конечностями плыла в сторону темного пятна метрах в пятидесяти от берега. Посреди пятна вздымалась желтая, засиженная чайками скала, являвшаяся своеобразным пограничным камнем – по ее кромке лежала веревка с буйками, заплывать за которую осмеливались немногие – и Вальтер был в их числе. Раннее утро встречало прохладным ветром, и отдыхающих на пляже было совсем немного, еще меньше их было в воде.

Тельме с трудом давался каждый метр. Нежданно налетевшая волна ударила ей в лицо и девушка, хлебнув соленой воды, долго отплевывалась. Вальтер усмехался, но внутри него кипел гремучий коктейль из чувства вины, страха, жалости и чувства долга. Пресловутая «слезинка ребенка». Неужели он не спас достаточно жизней, чтобы ценой всего лишь одной спасти свою? Откуда-то из подсознания внутренний голос, болезненно напоминающий отцовский, горько отрезал – «Нет!».

Обплыв скалу, они погрузились в волшебную экосистему рифа. Тельма, надев одолженную Вальтером маску неловко балансировала между тем, чтобы отплыть слишком далеко и столкновением с жгучими кораллами. Временами она выныривала и взвизгивала со смесью страха и восторга, указывая пальцем на очередное, обнаруженное ей под водой чудо. Пора. Вальтер осторожно подплыл к девушке сзади и сдавил предплечья, прижав их к ребрам. Уже было перекинув вес на неуверенно держащегося на воде подростка, Вальтер все же ослабил хватку и развернул к себе лицом. В ее глазах читался страх, но взгляд, полный мольбы утыкался в стеклянные акульи зрачки господина координатора.

-Зачем? – с болью в голосе спросил он.

-Милый, ты чего? Я что-то сделала не так?

-Сколько тебе лет?

-Двадцать два, я же говорила, глупыш, - С нервным смешком выдавила она, ненавязчиво пытаясь вырваться из железной хватки ищейки Спецотдела.

-Да. Исполнится через семь лет. Ты знаешь, что в Египте за это смертная казнь? Конечно, знаешь, я ведь сам сказал тебе это. Гораздо легче теперь будет просто утопить тебя, так я буду знать, что никто ничего не узнает.Так что теперь у меня остался только один вопрос. Зачем?

-Я просто хотела быть с тобой рядом.

Вальтер поморщился. Ложь была неумелой и очевидной. Плечи девушки начали погружаться под воду, та даже не пыталась вырываться, только глазами, полными слез смотрела на него.

-Подожди! – выкрикнула Тельма, когда вода уже достигла лица, - Если я скажу правду, ты меня отпустишь?

-А есть какая-то другая правда? – остановил погружение Вальтер.

-Я просто не хотела оставаться со своей теткой.

Большого труда Вольфсгриффу стоило не рассмеяться. Так нелепо!

-Ты сейчас серьезно? Пару дней со сварливой родственницей, и ты прыгаешь в постель к незнакомым сорокалетним мужикам? Теперь соври, что я тебе понравился.

-Правда понравился, но дело не в этом. Не только в этом. Моя тетка – она странная. Я не говорила, потому что боялась, что ты не поверишь.

Вальтер тут же прекратил притапливать девушку. В нем пробудился инстинкт ищейки – глаза сощурились, губы сжались, он весь обратился в слух. Даже если девушка врет – он это поймет. Утопить ее никогда не поздно – чтобы самостоятельно выплыть из-за рифа ей понадобится много времени. Какой бы рывок, какой бы дикий маневр та ни совершила, координатор успеет ее поймать.

-Что в ней странного? – начал Вольфсгрифф стандартную процедуру допроса.

-Ну, во-первых, я ее знаю, но не помню, откуда. Во-вторых, иногда я застаю ее за тем, как она смотрит по телевизору белый шум. Сидит, пялится в экран, комментирует иногда, будто что-то видит. А однажды я увидела, как она свешивается из вентиляции – висит вниз головой, как летучая мышь. А тетка ужасно толстая – она бы ни за что не влезла, и, тем более, не удержалась так висеть.

-Так-так, продолжай, - У Вальтера в голове медленно начинала вырисовываться картина происходящего, - Что-то еще?

-Ну, она ест постоянно, а в туалет не ходит. Я даже как-то оставила специально свой волос на крышке унитаза и ушла на целый день. Когда пришла – я проверила – волос остался на месте. А еще, если ей еду не принести – то она может целый день не есть. Как будто прикидывается, а на самом деле ей есть не надо. И когда я нахожусь рядом с ней, она непрерывно орет – на любые темы. Что я не загорелая, или наоборот, что целый день провела на пляже, то что читаю книгу в номере, вместо того чтобы гулять и купаться, то наезжает, что целый день меня не было в номере. И после ее ора у меня такое странное чувство опустошения – ничего не хочется, ни есть, ни пить, просто хочется лечь и уснуть. И уйти от нее у меня три дня не получалось. Я уже пыталась – ночами на пляже сидела, или у бассейна – все равно к ней тянет. А вот, с тобой познакомилась, и вроде отпустило. Я теперь боюсь возвращаться. Я чемодан специально днем забирала – тетка спит до самого вечера, а как проснется – начинается – то у нее голова болит, то сердце, то ногу мазью растереть, то еще чего. И каждый раз такое ощущение, что она из тебя жилы тянет, даже когда замолкает.

Все элементы мозаики заняли свое место. Еще пара уточняющих вопросов.

-А родители твои почему с вами не полетели.

-Ну, - Тельма замялась, - Они хотели…Да, точно хотели, но мама, кажется попала в больницу. Или папа? Не помню.

-Хорошо, а как зовут тетку.

-Тетку зовут...-Тельма задумалась, пару раз собиралась что-то сказать, потом снова погружалась в раздумья, и Вальтер прервал ее.

-Хватит. У нее нет имени. Если ты ей сейчас придумаешь имя, это только поможет ей оформиться. Поплыли к берегу.


-Зачем? – глупо спросила девушка, только что чудом спасшаяся от верной смерти в руках господина координатора.

-С родней знакомиться, - криво усмехнулся Вальтер.

Тельма плыла за ним, с трудом поспевая за скоростным брассом Вольфсгриффа – ей оставалось лишь наблюдать испещренную шрамами спину. Глядя на нее, девушка недоуменно пыталась догадаться – кто же ее странный кавалер. То, что он не из полиции, по крайней мере не из обычной – итак понятно. Но кто мог оставить эти чудовищные отметины по всему телу – не ножи и пули оставляют такие следы.

Вальтер же думал о своем. Кажется, девочка подцепила местного «бедного родственника». Относительно безобидные создания, отличающиеся только невероятно жутким способом внедрения. Бесформенные и безликие, они, словно перекати-поле неприкаянно мечутся по свету в поисках человека с достаточно слабой психикой, после чего «внедряются» в семью.

Уже в номере, лихорадочно собирая снаряжение, он пытался кратко объяснить Тельме, с чем та имела дело.

-Как бы их получше назвать? Пожалуй, духи будет удачнее всего. Так вот, эти духи бывают разных видов и форм. Одни питаются человеческой кровью, другие – ночными кошмарами, а вот эта твоя «тетка» питается твоей нервной системой. Выводит тебя из равновесия, заставляет тебя плакать и истерить, а сама жиреет с этого. «Тетка» - это всего лишь маскировка. Тебе лучше не знать, как они выглядят на самом деле.

Зачем Вольфсгрифф все этой ей рассказывал, он не знал. Пытался вытеснить воспоминания об их совместных ночах, или пытался медленно подвести девушку к другому страшному выводу, который ей предстояло сделать самой? Неважно. Он снова на охоте, снова в работе. Жестокая ли шутка Гласманна, хитрый ли план Мюллера, но Вальтер снова чувствовал себя, как рыба в воде. Никаких странных этических условностей, никакой нужды прикидываться обычным отдыхающим. Есть только цель и охотник.

Его «туристический набор» сильно уступал стандартному снаряжению оперативников, но этого должно было хватить – кухонный нож, солонка с солью, взятая в ресторане, кольцо-индикатор и, конечно же, сыворотка. Ломка только недавно перестала быть столь мучительной, и Вальтер почти с жалостью прислонил к шее иньектор. Жалость, впрочем, тут же сменилась пароксизмом удовольствия. Ни один гастрономический шедевр, ни одна самая искусная куртизанка, ни одна похвала отца не могла сравниться с прикосновением Матери Матерей. Вольфсгрифф почти физически ощущал, как грязно-серая жидкость толчками разносится по артериям, слегка замедляя время, делая солнечный свет жгучим, а тени – приятно-прохладными, наделяя своего носителя главным свойством Matka – дарить и отнимать жизни.

Приказав Тельме ждать в номере, Вальтер бесшумной тенью выскользнул в дверь и направился к дальнему корпусу, в котором перед ненастроенным каналом сидело чудовище.

Ключ Тельмы, конечно же, подошел. Стоило Вальтеру открыть дверь, как в нос ему ударил запах застарелого пота и гниющей еды. Окна были наглухо занавешены, единственным источником света являлся телевизор, вместо ожидаемого белого шума, координатор увидел на экране египетскую версию «Магазина на диване». А на кровати восседала и в самом деле мерзкая тетка. Назвать ее по-другому язык просто не поворачивался. Ей могло быть от сорока до девяноста. Жирные короткие волосы червеподобными колечками обрамляли голову, что, минуя шею, сразу крепилась к рыхлому, массивному телу – через клетчатую безразмерную ночную рубашку проступали многочисленные жировые складки, окруженные желтоватыми пятнами высохшего пота. Лицо казалось просто шматом прокисшего теста, толстые короткие руки покоились на коленях, можно было подумать, что женщина мертва, если бы не злые, живые маленькие глазки, что злобно бегали из стороны в сторону, впериваясь то в гостя, то куда-то в потолок. Раздался скрипучий, сварливый голос:

-Вы кто такой? Почему у вас ключ от номера? Я сейчас охрану позову! А ну убирайтесь немедленно! Слыханое ли дело – вот так к женщине врываться!

Существо продолжало возмущаться, но лишь Вальтер хищно улыбнулся. Похоже, клиппот был молодой и неопытный, иначе не позволила бы себе британская тетушка обратиться к нему на чистейшем немецком.

Создание, похоже, заметило свой прокол, замолчало и хищно продемонстрировало гнилые пеньки зубов. Прыгнули они друг на друга почти одновременно – Вальтер с кухонным ножом, откидывая ногтем крышку солонки, и верхняя половину туловища создания вытянулась на длинном, костистом позвоночнике. Из открывшихся внутренностей посыпалась испорченная, непереваренная еда, запах гнили стал густым и осязаемым - хоть ножом режь. Ловко оттолкнув локтем метящую зубами в яремную вену голову, координатор с легкостью достиг шеи, нанес несколько ударов ножом и опрокинул внутрь порезов целую солонку. Многоголосый стон сопроводил медленное падение туловища твари на пол. Соль зашипела, попав на рану, вместо крови повсюду растекалась мерзкая черная жижа. Теперь можно было не торопиться.

-Ты же знаешь, кто мы такие, верно? Должна была как минимум предполагать наше существование. Не прикидывайся, ты же наверняка подслушивала, что люди болтают. Где ты жила, в вентиляции? Ну, разумеется, где же еще?

Создание не пыталось вступить в диалог. Осознавая, что соль – лишь начало страшной процедуры, туловище отчаянно пыталось добраться по стене к вентиляции. Окончательно отказавшись от контроля над телом – голова вытянулась, будто пластилиновая и теперь свисала за спину, кожа сместилась и теперь глазницы были пусты – «бедная родственница» целиком сосредоточилась на том, чтобы добраться до спасительного отверстия.

-И зачем ты влезла к этой глупой девчонке? Нашла бы себе какую-нибудь одинокую бабку, да перемывала бы ей кости. Нет, тебе подавай подростковых истерик и попытки суицида. Пожадничала, да? Родителей обоих сожрала. Куда дела трупы? Вижу, что не съела, тела где? Хотя, какая мне разница, это уж пусть уборщики разбираются, да? А у нас осталось еще одно дельце. Ты, конечно, допустила, глупейшую ошибку, но я невероятно тебе за нее благодарен. Это будет великолепным завершением отпуска.

Тетушка, вернее, то, что от нее оставалось – черный остов без головы, с которого клоками свисала кожа уже почти дотянулась до решетчатого отверстия в потолке, когда крепкие белые зубы сомкнулись на тощей спине. Вольфсгрифф начал вгрызаться и трепать тварь, словно медведь, вытягивая, выгрызая кусок. Когда ошметок серой, дрожащей плоти остался в зубах координатора, клиппот, издав мерзкий, душераздирающий визг исчез в вентиляции, пробив собой решетку. На полу лопнувшей надувной куклой оседала кожа старухи. С края кровати медленно сползала нижняя часть туши. Вонь стояла невыносимая, но Вальтер сосредоточенно, закрыв глаза, пережевывал доставшийся ему кусок. Слабые, недооформишиеся, безымянные avysso с трудом цеплялись за нашу реальность. Им нужно было держаться каждым своим когтем, каждой клеткой своего полуреального тела, регулярно питаться, обзавестись именем. И если нарушить целостность такого создания – оно уходит, лопается как мыльный пузырь, став недостаточно реальным для нашего мира. Разумеется, не так легко нарушить целостность этих тварей – для того и существует ΆΒΥ-16, позволяющая на время стать уже их ночным кошмаром. Теперь, главное – не дать себе стошнить.

Из-за того, что Тельме не было восемнадцати, пришлось связываться с английским посольством, чтобы разрешить ей вылет. Также пришлось немало покозырять корочкой и даже позвонить Мюллеру, чтобы уладить вопрос с телами родителей. В конце-концов, в зале ожидания аэропорта Хургады они распрощались. Вальтер был холоден и бесстрастен, как всегда – конец отпуска настраивал его на рабочий лад, Тельма не могла прекратить рыдать. Все же, проводив ее до зоны паспортного контроля и, убедившись, что никто не видит, он сильно сжал ее ягодицу, сунув в задний карман джинс визитку без имени, с одним лишь номером, и сказал на прощание - «Лучше не звони».

Рейс уже дважды перенесли и Вальтер мучался от ужасной тошноты. Он перепробовал все таблетки, что брал с собой, поэкспериментировал с теми, что нашел в аптеке аэропорта, выкурил добрые две пачки в «комнате для курения», в которой отсутствовала одна из двух двойных дверей, не употреблял жидкости с самого утра, но все было напрасно. Плоть клиппота выворачивала желудок, шевелилась, отравляла день. Когда закатное солнце вперилось Вольфсгриффу прямо в глаз через панорамные окна аэропорта, он не выдержал, и еле успел добежать до туалета.

Черно-серые, все еще шевелящиеся кусочки насмешливо плавали в смеси воды и желудочного сока в унитазе. Проклятие! Без перманентного обезвоживания сыворотка бесполезна – сколько раз он уже убеждался в этой истине, и вот, снова, как глупый стажер выблевал кусок твари, так и не успев его переварить. Воровато оглянувшись, Вальтер выпрямился и нажал на кнопку смыва. Мерзкие ошметки под веселый шум воды устремились куда-то в глубины Хургадской канализации. Что же, отпуск закончился. А остальное - уже не его компетенция.

Истеричка.jpg


Автор - German Shenderov

Автор рисунка - Dr.Paski - https://vk.com/dr.paski


Текущий рейтинг: 86/100 (На основе 157 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать