На рыбалку

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Meatboy.png
Градус шок-контента в этой истории зашкаливает! Вы предупреждены.

Шелестя шинами по скользкой дороге, «форд таурус» забрался на вершину холма и вырвался из леса на простор. Внизу неожиданно раскинулась бескрайняя панорама ферм и зеленых полей; к берегу реки, несущей темные воды в океан, прилепился городок, весь из одинаковых белых домиков с возвышающейся над ними колокольней.

– Ограничение скорости – сорок пять миль в час, – нервно сообщил Воффлер.

– Не дергайся, приятель, – отозвался Перотта. – Я родился за рулем.

Он посмотрел на плотника: у того было совершенно белое лицо, а педерастическая серьга в левом ухе (золотое кольцо с красным камушком) вся прямо подергивалась – так он был возбужден. Воффлер своим нытьем начинал действовать Перотте на нервы.

– Я не беспокоюсь из-за того, как ты водишь машину, – ответил Воффлер, – а боюсь, как бы нас не остановили за превышение скорости. Понимаешь, о чем я?

И он многозначительно кивнул на лежащий между сиденьями бархатный чехол.

– Ладно, ладно. – Перотта сбросил скорость до пятидесяти, и машина, спустившись с холма, покатила к городу. – Хочешь ненадолго остановиться?

– Я бы чего-нибудь съел. Время обедать.

Ресторанчик отыскался на окраине города – судя по всему, в этом здании раньше размещалась заправочная станция. На замусоренной парковке стояли шесть небольших грузовиков.

– Добро пожаловать в Треснувшую Задницу, штат Нью-Гемпшир, – провозгласил Перотта.

Они вылезли из «форда» и устремились к входу в ресторанчик. В дверях Перотта задержался и изучил посетителей в зале.

– Их здесь выращивают таких здоровых, что ли? Или это из-за кровосмешения, как считаешь?

Они устроились возле окна, чтобы иметь возможность присматривать за машиной. Переваливаясь, словно утка, подошла официантка.

– Что вам предложить, ребята? – спросила она с улыбкой.

– Как насчет меню? – уточнил Перотта.

Улыбка моментально исчезла. Официантка кивнула на стену.

– Все написано здесь.

Перотта изучил грифельную доску.

– Мне чизбургер с картошкой фри и немного жареного лука. Мясо чтоб было чуть сырым. И кофе.

– Мне то же самое, – заявил Воффлер. – Только бургер как следует прожарить. И никакого лука.

Так же вперевалку официантка отправилась выполнять заказ. Перотта проводил ее глазами и, когда она шла мимо кабинки в дальнем конце зала, увидел, что на него уставился мужчина в майке-безрукавке, покрытый татуировками и с могучими бицепсами. При взгляде на него в го-лове сразу возникали мысли о тюрьме.

Перотта хотел было поиграть с качком в гляделки, но, подумав, решил, что сейчас для это-го не самое подходящее время, и повернулся к своему приятелю.

– Воффлер, мы сделали это, – негромко произнес он. – Черт меня побери, мы сделали это!

– Мы ничего еще не сделали, – остудил его пыл Воффлер. – Не говори об этом здесь. И не называй меня по имени.

– Да кто тут будет слушать? Как ни крути, мы в нескольких сотнях миль от Нью-Йорка, и никто пока даже не заметил, что он пропал.

– Нам это неизвестно.

Некоторое время они молчали. Татуированный бугай зажег сигарету, и никто не сделал ему замечание. Через несколько минут явилась официантка с чизбургерами.

Перотта по заведенной привычке проверил свой бургер.

– Я просил чуть сырой. Чуть сырой! А это что?

Не издав ни звука, официантка взяла тарелку и удалилась на кухню. Перотта заметил, что татуированный все еще пристально на него смотрит.

Вернулась официантка с новой тарелкой. Перотта снова проверил мясо, и снова оно оказалось пережаренным. Он начал отчитывать официантку, но Воффлер схватил его за рукав.

– Ты будешь есть, наконец?

– Но бургер недостаточно сырой.

Воффлер наклонился над столом.

– Ты что, на самом деле хочешь устроить здесь скандал, чтобы нас все запомнили?

Немного пораскинув мозгами, Перотта пришел к выводу, что приятель, вероятно, прав. Он безропотно сжевал бургер и выпил кофе. Голод давал о себе знать – они отправились в путь сразу после рассвета и остановились только раз на заправке, где съели по шоколадному батончику.

Они расплатились, причем Перотта не оставил официантке ни цента чаевых. Не из жадности – это было делом принципа. Неужели так трудно приготовить не сильно прожаренный бургер?

Приятели уже сели в машину, когда в дверях ресторана возник давешний бугай и устремился прямо к ним. Подойдя к «форду», он оперся рукой на открытое стекло с водительской стороны.

– Какого черта тебе нужно? – поинтересовался Перотта.

Татуированный улыбнулся. Вблизи Перотта разглядел на его шее прямо под кадыком старый шрам, оставшийся от трахеотомии. Зубы у бугая были цвета мочи.

– Просто хотел пожелать вам счастливого пути. И еще дать маленький совет, – любезно сказал он, перекатывая во рту зубочистку.

– И что же за совет?

– Не приезжайте больше в наш город. Никогда.

– Очень нужно! Тухните себе в своем Дерьмовилле, или как там вы называете эту вонючую дыру.

Перотта ударил по газам, и «форд» пулей вылетел со стоянки, обдав татуированного тучей пыли и мелких камешков. Перотта посмотрел в зеркало заднего вида: бугай яростно отряхивал руки и, кажется, не собирался бросаться следом за обидчиками.

– Какого черта ты каждый раз устраиваешь шоу имени себя любимого? – сердито спросил Воффлер. – Теперь в этом городке есть аж два человека, которые даже через несколько месяцев без труда опознают наши физиономии.

– Да кто вообще узнает, что мы были в этом дерьмовом городишке?

Воффлер только головой покачал.

Дорога снова нырнула в лес. В угасающем свете дня мокрый асфальт сверкал, как вороненая сталь. Управляя машиной одной рукой, Перотта взял в другую бархатный чехол и осторожно вытряхнул хранившийся в нем артефакт. Словно маленькое солнце вспыхнуло в машине, ярко освещая все вокруг. Перотта дюжину раз перечитал табличку на витрине в музее и мог повторить написанный на ней текст практически дословно. Инкский ритуальный нож туми использовался в человеческих жертвоприношениях для вскрытия грудной клетки жертвы. Лезвие, изготовленное из меди, за прошедшие века сильно корродировало, в то время как искусно сделанная рукоятка, отлитая целиком из золота, выглядела совсем как новенькая. Рукоятка изображала Сикана, бога смерти, с большими рубиновыми глазами и жутким оскалом бирюзовых зубов.

– Ну ты только посмотри на него, – довольно усмехнулся Перотта. – Два лимона баксов.

– Если мы сможем его толкнуть.

– Да всяко найдется какой-нибудь арабский шейх или японский бизнесмен, который коллекционирует подобные штуковины. А если и не найдется, всегда можно выковырнуть камушки и эту хреновину расплавить. Рубины, мне кажется, по двадцать карат каждый. Черт, да мы сможем выручить за них пятьдесят кусков и плюс к тому кучу баксов за золотишко.

– Пятьдесят кусков намного меньше двух лимонов.

– Воффлер, меня уже начала доставать твоя мнительность. Никто не заставлял тебя это делать.

Воффлер посмотрел в окно на лес, сливающийся в зеленое пятно.

– Не знаю. Тогда это казалось хорошей идеей.

– Это и в самом деле хорошая идея! Чертовски классная идея! Это был наш шанс, и мы им воспользовались. Тебе что, нравилось колотить в музее эти дурацкие витрины за двадцать баксов в час? Мне лично надоело подпирать двери и проверять долбаные документы.

– Ты не беспокоишься по поводу Липски?

– Да хрен с ним. Он всего лишь посредник. Настоящий покупатель – тот парень из Перу.

– Кстати, как насчет него? Как он отреагирует?

– А что он может сделать? Прилетит в Америку и всю ее прочешет, пока нас не найдет? Нет, он оторвется на Липски, надерет ему хорошенько задницу.

– Ну, судя по голосу, он какая-то важная персона.

– Если тебе интересно мое мнение, то парень просто псих. Наверное, он хочет вернуть но-жик, чтобы вырезать дюжину-другую сердец, как делали его предки. Черт, я готов поспорить, что он даже не догадывается о нашем существовании.

– Если он и не догадывается, Липски-то знает. И он станет нас искать.

– Думаешь, он найдет нас на озере Пассумкиг? Я бы с удовольствием посмотрел, как он в костюме от Армани и туфлях ручной работы пробирается по нью-гемпширским лесам в поисках двух парней, которые отправились половить окуней к черту на кулички. – Перотта рассмеялся. – Нет, я бы действительно взглянул на это.

– Помедленней, парень, сейчас будет следующий городок.

Машина пролетела дорожный знак с названием населенного пункта: Уолдо-Фоллс. Чтобы только Воффлер заткнулся, Перотта сбавил скорость до разрешенной на этом участке.

Они проехали мимо вытянувшихся вдоль дороги белых домиков, церкви, пожарного депо, аккуратного сквера с памятником героям Гражданской войны и ржавой пушкой.

– Добро пожаловать в чудесный городок Дилдо-Фоллс, – провозгласил Перотта. – Ты можешь поверить, что люди живут в таком местечке?

– Ну, собственно, могу.

Через минуту они уже покинули городок и снова оказались среди бескрайних северных лесов. Перотта собирался вдавить акселератор в пол, но вдруг притормозил и закричал, указывая пальцем за окно: – Господи, ты только посмотри! Мы как будто попали в прошлое.

Возле уходящей в сторону грунтовки в луже стоял побитый автобус «фольксваген». Борта его были разрисованы пацифистскими «куриными лапками», феминистической символикой, листиками каннабиса и яркими психоделическими цветками. На водительском сиденье курил мужчина с длинными засаленными волосами. Он меланхолично проводил «форд» глазами.

Перотта дважды нажал на клаксон.

– И зачем ты это сделал?

– А ты не заметил стикер у него на бампере? «Просигналь, если ты за аборты». Эй, а я как раз сторонник абортов. Поставь передо мной девчонок рать, и я буду выбирать, – захихикал Перотта.

– Почему бы тебе просто не прилепить к стеклу табличку с надписью «Отвратительный музейный воришка удирает в лесную хижину»?

– Эй, ты это о чем?

– А я о том, что ты, блин, в каждом городе, через который мы следуем, всячески привлека-ешь к себе внимание.

– Слушай, может, ты успокоишься? Если ты еще не понял, все кончилось. Мы это сделали. Хватит ныть, наслаждайся лучше отпуском. Когда ажиотаж утихнет, мы подумаем, как нам сбыть ножик, или расплавить, или еще что. Ну а пока мы едем на рыбалку.

Воффлер тяжело вздохнул. Лицо его посерело.

– Я не очень-то силен в этом занятии.

– Ничего, к следующему разу наберешься опыта.

– Не будет никакого следующего раза.


Проселочная дорога долго петляла между мрачными деревьями и неожиданно вывела к озеру, окруженному со всех сторон тсугами. Перотта сбавил скорость. Арендованный деревянный домик с покатой крышей над крыльцом находился справа от дороги. Усыпанная иголками тропинка бежала к заваленному валунами берегу и какому-то скособоченному причалу. В сгущающихся сумерках абсолютно неподвижная вода в озере казалась черной.

Перотта заглушил двигатель и выключил фары. Некоторое время они молча сидели в ма-шине, слушая, как тикает остывающий мотор. Единственным звуком помимо этого было ровное жужжание насекомых на улице. Наконец Перотта и Воффлер выбрались из «форда», взяли сумки с личными вещами и продуктами и направились к домику.

Внутри оказалось холодно и пахло плесенью. Мебель была укрыта пыльными чехлами и вся усеяна дохлыми мухами. Воффлер придал домику более или менее жилой вид, а Перотта тем временем приготовил целую кастрюлю макарон с томатным соусом и свежим базиликом. После ужина друзья разожгли огонь и, устроившись перед ним, наполнили бокалы виски «Чивас ри-гал». Жертвенный нож туми лежал на кофейном столике. Отблески пламени играли на его золо-той поверхности; рубиновые глаза древнего божества ярко сверкали и казались живыми.

– Чувствуешь себя получше? – поинтересовался Перотта.

– Почти.

Перотта кивнул на нож.

– Как думаешь, сколько бьющихся сердец вырезали этим ножом?

– Нужно его спрятать.

– Подожди, давай еще немного полюбуемся.

Они погрузились в молчание. Перотта отхлебнул виски, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Вот они сидят здесь, в этом домике, в четырехстах милях от Нью-Йорка, в лесной глуши, где никому и в голову не придет их искать. В камине весело потрескивают и брызгают искрами дрова. Перотта удовлетворенно вздохнул.

Вдруг раздался тихий – буквально на пределе слышимости – стук в дверь. Перотта от неожиданности так перепугался, что пролил половину бокала себе на колени.

– Какого черта…

Воффлер был уже на ногах. Он быстро схватил артефакт, засунул обратно в чехольчик и скрылся в ванной комнате. Перотта сбоку подкрался к окну, прижался к стене, приоткрыл занавеску и осторожно выглянул наружу.

– Кто там? – спросил Воффлер приятеля, выходя из ванной.

– Никого. Там никого нет. Что ты делал в ванной?

– Спрятал эту штуку в бачок.

Перотта направился к двери. Взявшись за ручку, он несколько секунд помедлил в нерешительности, затем открыл дверь и шагнул на крыльцо.

Тсуги мрачной стеной столпились вокруг домика, их ветви тихонько вздыхали, качаемые ночным ветерком. Поверхность озера бархатно мерцала в лунном свете.

Перотта вернулся в комнату и внимательно посмотрел на приятеля.

– Ты ведь тоже слышал стук, да?

– Ну, это очень напоминало стук.

Взяв салфетку, Перотта промокнул мокрое пятно на брюках.

– Может, ветка или типа того?

Они снова расположились возле камина. Перотта отпил виски, но прежняя расслабляющая атмосфера испарилась.

– Сколько, по-твоему, нам придется торчать здесь? – наконец подал голос Воффлер.

– Понятия не имею. Три недели, может, четыре.

– Надеешься, что к тому времени все успокоится?

– Так или иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что Липски…

И снова раздался тихий-тихий стук. На этот раз Перотта не медлил ни секунды; он вскочил, бросился к двери и рывком ее распахнул.

Никого.

– Посмотри, может, кто-нибудь прячется с той стороны дома, – сказал Воффлер.

– Для начала мне нужен фонарик.

Порывшись в ящиках кухонного стола, они нашли кучу фонариков и упаковок батареек. Потом вернулись в гостиную и погрузились в тревожное раздумье.

– Может, это детишки шалят? – предположил Перотта.

– До ближайшего городка десять миль. Да и не стали бы они шататься здесь ночью, к тому же посреди недели.

– Хм, может, хозяин дома – любитель пошутить?

– Хозяину дома восемьдесят лет, – сухо ответил Воффлер, – и живет он в округе Уэстчестер.

Так они некоторое время стояли, не зная, что же предпринять. Наконец Перотта шагнул к двери, открыл ее и направил включенный фонарик на подступающий к самому дому лес. Луч света выхватил из темноты неясные очертания мрачных стволов.

– Вон там! – возбужденно произнес за спиной Воффлер.

– Ничего не вижу.

– Оно было буквально вон там. Что-то белое, и оно двигалось.

Воффлер выступил вперед и тоже направил фонарик на деревья.

– Эй! – заорал Перотта. – Кто там?

Крик его слабым эхом отразился от противоположного берега озера.

Тем временем Воффлер подошел к самому краю крыльца и стал внимательно вглядываться между стволов ближайших деревьев.

– Вот оно! – воскликнул он, тыча перед собой фонариком.

Теперь и Перотте показалось, что он что-то заметил. Напоминало человеческую фигуру во всем белом.

– Пойди посмотри, кто там, – велел он Воффлеру.

– Я?

– Ну, так только ты его видел, – резонно заявил Перотта.

– Я туда не пойду. Нет.

– Какого черта! Слушай, кто-то же должен остаться здесь на страже. Не беспокойся, я при-крою тебя. Воффлер неохотно спустился по лесенке и медленно двинулся к кромке леса, расположен-ной в двадцати пяти футах от крыльца. Остановился и поводил по сторонам фонариком. Потом, собравшись с духом, ступил в лес.

– Слушай, там кто-то есть, – громко сообщил он Перотте, и в его голосе отчетливо прозвучала тревога. – Кто-то наблюдал за нами, и… здесь на влажной земле отпечатались следы.

– Пойди по следам. Узнай, чего надо этому козлу.

– Но…

– Иди давай!

Помявшись в нерешительности, Воффлер все же сделал шаг, другой и вскоре скрылся за деревьями. Перотта с крыльца смотрел, как луч света от фонарика Воффлера мельтешит между стволами и наконец исчезает совсем, поглощенный непроглядной чернотой леса.

Внезапно вокруг стало очень тихо.

Перотта стоял на крыльце и чувствовал, как его тоже постепенно охватывает тревога. Надо поскорее ее прогнать. Никто, напомнил он сам себе, никто не может даже догадываться, где они затаились! Домик этот Воффлер арендовал через Интернет, используя банковский счет, открытый на имя и номер социальной страховки умершего человека. Они спланировали все до мельчайших деталей. Вот уж в чем, в чем, а в умении предусмотреть каждую мелочь Воффлеру не было равных. Перотта вынужден был признаться себе, что сам никогда бы в жизни не провернул эту затею.

Что, если тот парень с татуированными руками проехался за ними до этого богом забытого места и теперь пытается сыграть нехорошую шутку? Да, но тот городок остался в трех десятках миль позади, и Перотта был абсолютно уверен, что их никто не преследовал.

Он взглянул на часы. Без десяти десять.

Куда же запропастился чертов Воффлер?

А может, это Воффлер? Может, все его беспокойство притворное? Может, он ничего не за-метил в лесу? Вдруг это был лишь удобный предлог, чтобы смыться с артефактом? Он вполне мог арендовать еще одну машину и припрятать ее неподалеку за деревьями.

Перотта бросился в дом, ворвался в ванную комнату и снял крышку с туалетного бачка. Жертвенный нож в насквозь пропитавшемся водой бархатном чехле находился в целости и сохранности. Перотта водрузил крышку на место и в глубокой задумчивости побрел обратно на крыльцо.

В конце концов, может, это все же Липски? Нет, не похоже. Конечно, сейчас Липски уже понимает, что его откровенно надули, – они должны были доставить артефакт до пяти часов вечера, – но как он выяснил, куда они отправились? И – Перотта готов был поклясться – это не тот богатей из Перу, с которым якобы имел дело Липски. Псих, который хотел вернуть жертвенный нож своим предкам, или как-то так. Он еще не должен был догадаться, что его накололи, как дешевого фраера.

Все же Перотта остановился на мысли, что Липски нельзя исключить. Да, но как он вычислил их? По машине Воффлера? Пожалуй, это было единственное слабое звено. Но кто видел машину? И как кто-то мог знать, что они приедут именно в этот домик на озере? Единственное приемлемое объяснение: за ними следили.

Он снова взглянул на часы. Пять минут одиннадцатого.

– Воффлер! – позвал он. – Эй, Воффлер?

Ответом ему был лишь шелест ветвей да эхо.

Перотта сложил ладони у рта.

– Воффлер!

И снова только эхо, далекое и потерянное.

Тогда он посветил фонариком меж ближайших деревьев, но ничего не обнаружил.

– Дерьмо, – пробормотал он сквозь зубы.

Вернувшись в дом, Перотта сделал изрядный глоток виски, нашел на кухне самый большой нож и сунул за пояс. Этому идиоту Воффлеру тоже следовало бы позаботиться об оружии.

Перотта подбросил в огонь еще пару поленьев, послонялся взад-вперед по комнате, снова отхлебнул из бокала, подумал и поставил его на стол. Напиваться сейчас ни к чему – ему может понадобиться свежая голова.

Он сел, но тут же вскочил на ноги, направился к двери и вышел на крыльцо.

– Воффлер! Эй, чувак!

Десять пятнадцать. Приятель отсутствует уже почти полчаса.

Ерунда какая-то!

Сердце бешено билось в груди, но Перотта все же спустился по ступенькам и медленно на-правился к тому месту, где скрылся в лесу Воффлер. Посветив себе фонариком, Перотта обна-ружил на мягкой и влажной после недавнего дождя земле, усыпанной толстым слоем маленьких иголок тсуги, отчетливую цепочку следов, принадлежащих Воффлеру, и вторую – оставленную неизвестным с меньшим размером ступни.

– Эй, Воффлер!

В наступившей тишине лишь воды озера тихонько плескались о берег. Перотта сделал несколько неуверенных шагов в глубь леса.

Где-то далеко за деревьями раздался крик, но настолько слабый, что Перотта не смог ниче-го разобрать. Однако это было не эхо.

– Воффлер! Это ты?

Вдалеке снова прозвучал крик, но на этот раз на такой высокой ноте – почти вопль, – что Перотте на мгновение стало нехорошо.

– Господи, – пробормотал он, посветив фонариком между деревьев.

Две цепочки следов уводили в чащу леса. Перотта судорожно сглотнул и подумал: «Черт, надо бы поторопиться да поскорее покончить с этой жутью».

Он быстро пошел по хорошо видным следам. Вокруг высились огромные стволы деревьев, воздух был наполнен запахами сосновой смолы и сырой земли. Пару раз Перотте встретились на пути поросшие мхом и лишайником гигантские валуны в человеческий рост.

– Воффлер!

Перотта ускорил шаг. Он понял, как глупо с его стороны было отправить Воффлера в чащу. Тот ведь обычный городской парень и не знает первого правила поведения в лесу. Вполне вероятно, что он потерялся, обратился в панику и сейчас мечется в поисках спасения.

Следы теперь вели по краю болота. Поблизости в темноте заухал филин.

– Воффлер, ты возвращаешься или как?

Ответа не было.

Перотта посветил по сторонам фонариком, прихлопнул комара. Деревья окружали его со всех сторон, подобно огромным мрачным колоннам. Болото устилали толстые ковры сфагнума. Следы бежали вдоль болота, но затем вдруг резко сменили направление и превратились в цепочку неглубоких, заполненных водой ямок в ковре из мха в тех местах, где нога погружалась в зыбкую почву.

– Господи, – сказал Перотта и остановился.

Какого лешего Воффлера понесло в эту чертову трясину?

Он снова посветил вокруг фонариком и внезапно на самом краю болота заметил что-то белое, напоминавшее гриб. Подойдя ближе и присмотревшись, он понял, что это не гриб. Это раковина. Белая раковина устрицы. Он нагнулся поднять ее, но, едва дотронувшись, тут же с от-вращением выронил на землю: предмет оказался мягким на ощупь и эластичным; он упал на мох и перевернулся.

Теперь Перотта видел, что с одной стороны предмет перепачкан кровью. Кровь была свежая, ярко-красная и блестела в свете фонарика. Дрожа от страха, Перотта подобрал с земли ветку и осторожно перевернул ужасную находку.

Это было ухо. Вырванное с корнем человеческое ухо. В мочке болталась знакомая золотая серьга с красным камушком.

Перотта невольно застонал и отпрянул. Все это напоминало дурной сон, ночной кошмар, когда вокруг происходит ужасное и непонятное, но ты словно парализован и не в силах пошевелиться, не можешь дать деру, как бы отчаянно ни пытался.

Затем оцепенение спало, и Перотта почувствовал, что может двигаться. С пронзительным криком он бросился наутек, не разбирая дороги, лавируя между деревьями, прорываясь через густой кустарник и высокие заросли папоротника.

Так он бежал и бежал, пока не устал настолько, что просто рухнул без сил на сырую землю. Грудь его ходила ходуном, бока жгло огнем, он стонал при каждом выдохе. Резкий глинистый запах проникал в ноздри, так что он едва не задыхался. Чуть отлежавшись, Перотта отполз назад, повернулся в одну сторону, в другую, направляя луч фонарика между стволами. Он сбился с пути и не имел ни малейшего представления, куда его занесло. Вдруг Перотта вспомнил про кухонный нож и моментально выхватил его из-за пояса.

– Воффлер! – позвал он. – Где ты? Откликнись!

Тишина.

Он поводил фонариком вокруг. Землю здесь густо усыпали сосновые иголки, и на них не было никаких следов. Он потерялся ночью в лесу, как самый распоследний идиот. Теперь, даже если очень захочется, найти дорогу обратно нет возможности.

Перотта постарался унять бешеное сердцебиение и восстановить нормальное дыхание. Да, вероятнее всего, это дело рук Липски. Это единственный возможный вариант. Должно быть, маленький мерзавец подозревал их с самого начала и потому решил сесть им на хвост. Тогда становятся понятны следы небольшого размера.

Неуверенной походкой Перотта стал спускаться с невысокого холма. Он надеялся, что, из-брав этот курс, выйдет к озеру, а уж оказавшись на берегу, увидит свет в окнах домика и сориентируется, как добраться до машины и поскорее унести отсюда ноги.

Вдруг между деревьев промелькнуло что-то белое.

– Воффлер?

Но он знал: это не Воффлер.

– Я прирежу тебя! – заорал Перотта, пятясь и размахивая ножом. – Не приближайся ко мне!

Он повернулся и понесся в направлении, противоположном тому, где увидел белую фигуру. И снова он мчался без остановки, прорываясь через доходящие до пояса заросли папоротника. Наконец остановился, жадно глотая ртом воздух, бешено озираясь вытаращенными глазами и освещая фонариком ближайшие деревья и кусты.

И снова показалась неясная белая фигура.

– Отстань от меня! – Перотта прислонился спиной к дереву; желтый луч света как сумасшедший метался между стволов. – Липски, послушай меня. Можешь взять чертов ножик. Он спрятан в бачке в домике на берегу. Пойди и забери его. Только оставь меня в покое.

Тишина.

– Липски, ты меня слышишь?

Лес хранил молчание. Даже ветер не играл ветвями тсуг. От сильного запаха сырого мха и гниющего дерева Перотту тянуло блевать.

– Да, я поступил как идиот, признаю это. – Он сдавленно всхлипнул. – Пожалуйста.

Тут он услышал какой-то слабый звук и краешком глаза уловил движение. Внезапно из-за дерева высунулась окровавленная рука и схватила его за рубашку.

– Отвали от меня! – закричал Перотта.

В попытках высвободиться он бешено размахивал рукой с зажатым в ней ножом. Пуговицы на рубашке поотлетали одна за одной. Он отскочил от дерева и дрожащей рукой выставил перед собой нож. Рубаха без пуговиц болталась на груди.

– Не делай этого со мной, Липски, – просипел Перотта. – Не надо.

Вот только он сильно сомневался, что имеет дело с Липски.

Фонарик. Его необходимо выключить. Выключить фонарик и под прикрытием темноты удирать отсюда. Он нажал кнопку и медленно пошел прочь. На него мгновенно навалился точно живой, удушающий мрак, который, казалось, хотел проглотить человека. Перотту обуял такой ужас, что он не выдержал и снова включил свет.

Вдруг у самой земли он заметил что-то белое. Едва соображая от страха, он посветил туда фонариком, уже представляя себе, что это Липски (или кто бы то ни было) пригнулся к земле и готовится на него напасть. Увидев, что это на самом деле, Перотта застыл на месте, не в силах пошевелиться.

Луч фонаря высветил валяющуюся на земле очень бледную ступню. Перотта отшатнулся, его едва не вырвало. Фонарик дрогнул и выхватил другой предмет, лежащий неподалеку на сосновых иголках. Это была рука. Еще дальше обнаружилась голова – вернее, две трети головы, расколотой под углом. Наполовину вывалившийся из глазницы глаз слепо взирал на окружающее.

Вторая часть головы находилась в нескольких футах, и второй глаз так же удивленно таращился на Перотту.

– Господи боже мой! Не надо! Не надо!

Вдруг за спиной раздался голос. Перотта промычал что-то невразумительное и повернулся на сто восемьдесят градусов. Сзади никого не было. Голос словно существовал сам по себе, без тела; он доносился сразу отовсюду и в то же время из ниоткуда, будто вещал сам дьявольский лес. Охваченный смертельным ужасом, Перотта как безумный крутился на месте, пытаясь увидеть источник голоса, но безуспешно.

– Ты знаешь, что они делают с ними, – произнес тихий хрипловатый голос. – Смотри хорошенько: вот так они поступают с ними. И сейчас так же я поступлю с тобой.


Лейтенант Винсент д’Агоста из полицейского департамента Нью-Йорка наблюдал, как медэксперт убирает в мокрый мешок для вещдоков последнюю часть тела жертвы номер два. Медикам пришлось изрядно потрудиться, чтобы определить, кому из двух убитых какая часть тела принадлежит. Под ветвями могучих тсуг, куда почти не проникали лучи жаркого летнего солнышка, царил зеленоватый полумрак. Во влажном воздухе витали запахи разложения и смерти. На пиршество слетелись несметные полчища мух; их монотонное жужжание смешивалось с шипением раций и негромкими разговорами стражей порядка и медиков, которые совершали последние необходимые процедуры перед тем, как покинуть вековечный лес, напоминающий своей величественностью собор.

Услышав позади тихие шаги, д’Агоста обернулся: на холм поднимались местные копы.

– Они остановились в домике Маккоуна, – доложил один из копов. – Мы забрали их бумажники, удостоверения личности, прочие вещи, а также машину. Они оба сотрудники Музея естественной истории.

– Правда?

– Кажется, мы здесь почти закончили. Спасибо, что прибыли так быстро, лейтенант.

– Я признателен вам за звонок, – ответил д’Агоста.

– По радио передали об ограблении музея, – пояснил второй коп. – Когда в бачке в домике обнаружился необычный артефакт, мы сложили два и два и пришли к выводу, что вас это дело может заинтересовать.

– Верно, – подтвердил д’Агоста, уставившись в землю. – Я заинтересовался.

– А этот золотой нож и правда стоит миллионы? – полюбопытствовал первый коп, стара-ясь, чтобы голос его звучал не столь возбужденно.

Д’Агоста кивнул.

– Похоже, они развели не того парня.

– Возможно, – согласился д’Агоста и подумал: «Но все не так-то просто. Очень и очень непросто. Можно было сделать все с гораздо меньшими усилиями. И почему артефакт остался в туалетном бачке? Это ведь первое место, куда полезут искать».

Медэксперт потащил мешки с останками и пакетики с вещдоками к дороге. День выдался чертовски длинным.

– Давайте поедем в участок, – предложил первый коп. – Надо закончить бумажную рутину. Как только мы все оформим и ребята завершат работу с вещдоками, мы сразу же передадим нож вам, лейтенант.

Д’Агоста помедлил немного, глядя на влажную изрытую почву, впитавшую в себя кровь двух жертв. Впечатление было такое, словно сама земля подверглась жестокому насилию. Тяжело вздохнув, он повернулся и пошел догонять местных коллег. Его миссия была завершена. Жертвенный нож найден, а что касается двойного убийства, это уже не его компетенция.

Поравнявшись с местным полицейским, д’Агоста остановился и, сам удивляясь своим словам, произнес:

– Это только первый случай. Будут и другие.

Полицейский вскинул голову.

– Что вы хотите сказать?

Лейтенант кивнул в сторону лесной чащи.

– То, что там случилось, никак не связано с ограблением музея.

Секунду полицейский колебался, потом сжал зубы.

– Благодарю вас, лейтенант, за предложенную версию.

В глазах копа д’Агоста легко прочел скептицизм и даже раздражение. Внезапно лейтенант почувствовал себя усталым и разбитым. Он повернулся и зашагал к ожидающей на дороге машине, которая доставит его на местный аэродром – а там уже готов к взлету вертолет, принадлежащий полицейскому департаменту Нью-Йорка. Д’Агосте вдруг до смерти захотелось вернуться к суете огромного мегаполиса: вооруженным наркоманам, которые мечутся в поисках дозы; эксгибиционистам, демонстрирующим свои прелести перед камерами слежения; разъезжающим на «хаммерах» сутенерам; вконец опустившимся типам, способным убить из-за пары баксов; любителям на халяву, минуя турникеты, проникнуть в подземку; психам, отрубающим головы своим родным; мошенникам, дурящим наивных обывателей при помощи трех карт; поджигателям ночных клубов; виновникам ДТП, скрывающимся с места происшествия; зоофилам и всем прочим уродам, которых он так хорошо знал и даже любил. Все, что угодно, но только не эти проклятые леса – и не этот убийца.


Рыболов терпеливо ждал за рулем автобуса «фольксваген», что стоял в луже возле грунтовки, уводящей прочь от шоссе. Со стороны города пронеслись полицейские машины, затем промчались обратно, и теперь дорога из Уолдо-Фоллс была тихой и пустынной. Смеркалось. От земли поднималась пелена тумана. Она медленно плыла между деревьями, и на лобовом стекле «фольксвагена» образовывались капельки воды.

Рыболов дотронулся до парика, схватился покрепче за длинные пряди волос из полиэстера и натянул его плотнее. Потом достал сигарету из пачки «Мальборо», зажег и снова стал ждать.

Через некоторое время на дороге показались желтые фары направляющегося из города автомобиля. Рыболов затушил сигарету и стал внимательно смотреть в зеркало заднего вида, как машина приближается. Автомобиль заграничный, «тойота», и это хорошо: они предпочитают «японок» представителям американского автопрома.

Проезжая мимо, водитель «тойоты» нажал на клаксон.

Когда стоп-сигналы исчезли за плавным поворотом, Рыболов завел двигатель, включил дворники, чтобы очистить ветровое стекло от влаги, и вырулил на шоссе. Криво улыбаясь, он не удержался и негромко восхвалил Господа за то, что Тот представил ему еще один шанс отличиться и послужить Ему.

Рыболов только что подцепил на крючок еще одного убийцу нерожденных детей.


"Gone Fishing", 2006
Авторы: Дуглас Престон и Линкольн Чайлд
Перевод: Т. Матюхин

См. также[править]

Текущий рейтинг: 78/100 (На основе 42 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать