Игра в лево-право, часть четвёртая

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Pero.png
Эта история была переведена на русский язык участником Мракопедии. Пожалуйста, не забудьте указать источник при копировании.

И ещё раз привет.

Сразу прошу прощения за своё временное отсутствие. Я ездил в Шотландию на свадьбу университетского товарища, которую жених и невеста почему-то решили провести в будний день. Только между нами: мне слабо верится, что этот брак долго продлится. Выходит, что я не только пренебрёг вами, но ещё и спустил кучу денег на костюм и дизайнерский чайный сервиз.

По традиции хочу поблагодарить вас за помощь в поисках Алисы. Я вышел напрямую на её работодателя, и они скоро пришлют заявку, которую им отправил Роб. Кроме того, я нашёл все американские города под названием Джубилейшен и связался с их жителями. Увы, но ни в одном из них нет перекрёстка двух конкретных улиц, Платановой и Кленовой. Я даже прочесал карты Гугл, чтобы в этом убедиться. В открытом доступе никакой информации о городе, через который в феврале проезжала Алиса, попросту не существует.

Тот парень, что вызвался найти дорогу от магазина с зеркалами до дома Роба, отправил мне несколько возможных адресов. Ещё он что-то писал про то, что решил получше изучить саму игру. Не знаю, что именно он имел в виду, но, пожалуйста, не вздумайте играть в эту игру — даже с целью мне помочь.

Не буду вас больше томить.

Ещё раз спасибо.


Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 10/02/2017

(Набросок вступления для передачи) (Я хочу обратиться лично к вам, дорогие слушатели, с небольшим предупреждением касательно следующего эпизода. Должно быть, вы заметили, что предыдущие части этой истории были насыщены описаниями тех или иных необычных и зачастую необъяснимых событий, происходивших по ходу нашего путешествия. Так было задумано. Я опустила малоинтересные моменты и полностью сосредоточилась на подробном документировании исключительных явлений. Мне хотелось, чтобы история двигалась быстро и чтобы каждая глава была в ней размашистым шагом.

Если вы слушаете её из любопытства, то я прекрасно вас понимаю. Более того: вероятно, это и есть та причина, по которой большая часть из вас подключилась к эфиру. Вы здесь ради неожиданных поворотов и таинственных происшествий, с которыми наша группа столкнулась на непостижимой дороге.

Однако я вынуждена вас предупредить, что за весь следующий сегмент мы не проедем практически ни мили и событий в нём будет на порядок меньше. А монстры, которых мы встретим, будут совсем человеческими: стресс, раздор, дискомфорт, и, естественно, скорбь.

На нашем веб-сайте вы сможете прочитать краткое содержание данного эпизода и подождать следующего. Этого будет достаточно, чтобы быть в курсе событий, и, уверяю, далее мы снова вернёмся к неизведанному. Однако я посчитала необходимым уделить последствиям пропажи Эйса отдельный эпизод — не только для того, чтобы подчеркнуть важность новых открытий, но и для того, чтобы почтить память человека, которого мы потеряли.

Это история нашей второй ночи в дороге.)

Мы повернули налево и поехали к конвою, оставив разбитый Порше позади. Машины припарковались вразнобой, заняв половину проезжей части. Роб объехал остальных и остановил Вранглер поодаль, снова возглавив колонну. Он держался за руль и глядел куда-то вдаль. Было нетрудно понять, что за его мнимым спокойствием скрывался внутренний конфликт, не позволявший Робу вымолвить ни слова — настолько он боялся наговорить лишнего.

АШ: Бристоль — всем машинам. Едем дальше. Возвращайтесь в строй и освободите проезд другим. До следующей остановки ехать ещё долго.

Лилит: Бристоль, а где Ро… Паромщик?

АШ: Паромщик рядом.

Аполлон: Где Эйс?

АШ: Эйс… у Эйса не получилось.

Аполлон: Э-э, что?

Лилит: Какого чёрта? Бристоль, где он?

Казалось бы, что может быть проще, чем вывалить сухие факты: что случилось с Эйсом, где он сейчас, почему он не вернётся. Но по какой-то неведомой причине я не могла заставить себя сказать о происшедшем ни единого слова. Словно пережитые события было и вовсе невозможно пересказать, потому что в языке попросту нет подходящих слов.

АШ: Нужно доехать до перевала. Здесь небезопасно.

Помните, когда мы свернули с Платановой улицы, Роб сказал, что остаток дня пройдёт без происшествий? Если бы он сказал это чуть позднее, то оказался бы прав — остаток дороги каждый из нас молча занимался своими делами, в то время как лес понемногу редел. Постепенно пейзаж сменился кукурузными полями, простирающимися по обе стороны до самого горизонта.

Иронично, но несмотря на то, что ничего не происходило, за это время я написала на порядок больше заметок, чем нужно.

Когда начало смеркаться, мы свернули с дороги и устроились на ночлег у яблоневой рощи. Роб заглушил двигатель, и какое-то время мы сидели в тишине. Пока он вёл машину и был сосредоточен на дороге, у него было оправдание молчанию, но теперь, когда мы стояли на месте, тянуть с разговором не было смысла.

АШ: Как думаешь, он умер?

Роб: Я не знаю.

Ответ Роба трудно было назвать обнадёживающим, и я даже была благодарна ему за это. Не существовало таких слов, которые смогли бы меня успокоить, а любая попытка это сделать выглядела бы совершенно неискренне, почти как издёвка. Учитывая обстоятельства, при которых забрали Эйса, трудно сказать, какой ответ мне хотелось услышать.

Лилит подошла и нетерпеливо постучала пальцами по моему окну. Ещё бы: несколько часов подряд обделённый информацией конвой слепо ехал вперёд, придерживаясь моего приказа. Через боковое зеркало было видно, как остальные тоже повыходили из машин и выжидающе смотрели на Вранглер.

Роб так и не убрал руки с руля.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я толкнула дверь и спрыгнула на траву. Земля была мягкой — здесь недавно прошёл дождь. Все собрались передо мной в полукруг — точь-в-точь как на инструктажах Роба.

Ева: Что случилось, Бристоль?

Аполлон: Эйс поехал обратно?

Я поймала на себе взгляд Аполлона. На какие-то пару секунд мне захотелось солгать и сказать, что Эйс действительно развернулся и поехал обратно. Может, это избавило бы их от тягучей, тяжёлой боли, которая давила мне на грудь. Или, быть может, избавило бы меня от тяжёлого разговора. Но я понимала, что лгать нельзя. Они заслуживали услышать правду, пусть и горькую.

АШ: Нет. Его машину разбили.

Лилит: На эвакуаторе? Эйс смог из неё выбраться?

Я не смогла ответить — ведь если озвучить то, что произошло с Эйсом, я снова напомню себе об этом. Казалось, что я на похоронах, и меня силой тащат к открытому гробу с усопшим.

Ева: Что с ним? Бристоль...

Роб: Он мёртв, Ева.

Я не слышала, как Роб вышел из машины и подошёл к группе, и с трудом сдержала вздох облегчения, когда он перенял инициативу в свои руки. Теперь это и впрямь походило на очередной инструктаж.

Роб: Два механика из Джубилейшен. Они его схватили и увезли в город. Судя по их методам, долго он так не протянет.

Бонни: О господи...

Ева: Что? Роб, что они с ним сделают?

Роб: Не могу сказать. Такого на моей памяти ещё не было.

Лилит: Нам нужно вернуться.

Роб: Ну уж нет.

Лилит: И что ты предлагаешь? Бросить его?!

АШ: Лилит…

Лилит: Мы едем обратно!

Роб: Нет.

Аполлон: Мы с Робом можем поехать. Роб, ты же хорошо знаешь этот город?

Роб: Парень не жилец, Аполлон.

Лилит: Но в последний раз, когда вы его видели, он был жив, так?

Роб: Так.

Лилит: Тогда с чего ты решил, что он мёртв?

Роб: Блядь, да с того, что на моих глазах ему пропороли крюком челюсть!

Робу не следовало этого говорить. Конечно, его можно оправдать, ведь он хотел донести до всех страшную истину: Эйса уже не спасти. Его слова сделали своё дело, но и запустили в команду волну беспокойства, заставив каждого нарисовать в голове чудовищную картину, о которой я весь день пыталась не думать.

Бонни в ужасе закрыла рот рукой. Ева заметно побледнела. Растерялась даже Лилит, так уверенно задававшая вопросы.

Лилит: Ты… ты тоже это видела, Бристоль?

Я кивнула, и группа ещё больше напряглась.

АШ: Я видела достаточно. Мне пришлось закрыть глаза. Роб пытался его спасти, но...

До того, как я успела договорить, меня неожиданно перебил грубый, саркастичный смех. Все повернулись на его источник — это была Блюджей.

АШ: Я сказала что-то смешное, Блюджей?

Блюджей ответила, борясь со смехом:

Блюджей: И ты… и ты зовёшь себя журналистом… ха-ха, глаза она закрыла! Боже… то же мне. Вот и весь твой журнализм!

АШ: Прошу прощения?

Блюджей: Когда тебе фокус показывают, тоже глаза закрываешь?

Ева: Что ты, мать твою, несёшь, Блюджей?

Аполлон: Ну же, сейчас не до этого.

Блюджей: О, ещё как до этого. Серьёзно, вы совсем идиоты? Эта игра — мистификация. Фальшивка! Роб Гатхард развёл вас, как детей малых! Всё у Эйса в порядке — он вообще актёр! Как и автостопщик, как и те люди в городе. Ей-богу, хватит.

Тирада Блюджей повергла всех в шок. Очевидно, с первого дня она держала язык за зубами, чтобы в один момент выплеснуть свои мысли наружу — и наша реакция на похищение Эйса стала её точкой кипения.

АШ: Я видела, как Роб выстрелил в одного из них. Я видела рану. Это было взаправду.

Блюджей: Бутафорская кровь. А ружьё было заряжено холостыми. И то, и другое можно купить в любой театральной лавке. Да что с вами не так?

Лилит: Во-первых, нечего с нами так разговаривать. Во-вторых, ты не заметила, что почти два дня на дороге кроме нас не было ни одной машины? И что насчёт Джубилейшен? По-твоему, Роб целый город завербовал? Ты головой ударилась?

Блюджей: Ну да, это я головой ударилась, ведь гораздо легче поверить в волшебную дорогу! Может, это самый высокобюджетный развод, который мне приходилось видеть, но от этого он не перестаёт быть разводом. И вот эта ваша Аль-Джазира делает ему рекламу! Да-да, ты. Все остальные — стадо баранов, но ты здесь только ради собственной выгоды.

Мама учила меня, что нельзя спорить с человеком, смотря на него свысока — сперва нужно спуститься с ним на один уровень. Самодовольная ухмылка Блюджей не оставила мне другого выбора, кроме как сменить тон.

АШ: Допустим, Блюджей. Я не стану делать вид, что понимаю, что здесь творится. Может, ты и права. Но с чего бы Робу тратить бюджет голливудского фильма на то, чтобы одурачить журналиста с мелкой радиостанции и двух видеоблогеров? Поверь, наш сайт не такой посещаемый, чтобы...

Блюджей: Может, хватит думать только о себе? Это не тебя он пытается одурачить.

Блюджей повернулась к Робу с выражением неподдельного триумфа на лице.

Блюджей: Признайся же, Роб. Признайся, что всё это фарс. Признайся, что ты прекрасно знал, кто я такая, ещё до того, как я вышла из машины.

Роб посмотрел на неё с каменным лицом. Все остальные обратили на него свои взгляды в поисках ответа, и вскоре он раскололся, глядя Блюджей прямо в глаза.

Роб: Это правда. Я знаю, кто ты, Дениз.

Атмосфера вмиг переменилась, и члены группы стали перешёптываться. Было похоже, что имя, озвученное Робом, оказалось знакомо всем, кроме меня.

Ева: Дениз?

Лилит: Дениз Карвер?

Аполлон: Да ну. Что, правда что ли?

АШ: Что за Дениз Карвер?

Лилит: Самая большая зануда в индустрии.

Блюджей: Ой, да пошла ты знаешь куда.

Роб: Дениз — представитель Общества скептиков. Она выезжает на подобные экспедиции под ложным именем, чтобы публично их опровергнуть. Как вы, наверное, уже догадались, она не верит в сверхъестественное.

Блюджей: Вот и нет, я верю в сверхъестественное. Верю, что это многомиллиардная индустрия, живущая за счёт доверчивых людей и процветающая благодаря никчёмным журналюгам и блогерам, готовым на что угодно пойти ради просмотров.

АШ: Так вот почему ты так медленно объезжала дерево. Ты не верила, что всё это реально.

Блюджей: Э-эм… хочешь сказать, ты верила в эту ересь?

Несмотря на чрезмерную прямоту и недоброжелательность Блюджей, её слова заставили меня задуматься. Действительно, при должном бюджете и с хорошими актёрами вполне возможно сфальсифицировать то, что произошло на дороге. При этом я всё равно больше верила Робу и готова была лично бороться за то, что игра реальна. Вначале я, как и Блюджей, считала себя непробиваемым скептиком, но в какой-то момент по-настоящему поверила.

Блюджей заметила мою сдержанность и повернулась обратно к Робу.

Блюджей: Я польщена, что ты так заморочился. Не знала, что моя работа настолько тебя оскорбляет.

Роб: Я уважаю твою работу, Дениз, и всегда уважал. Именно поэтому я и взял тебя с собой.

Блюджей: Не неси чушь. И передай своему дружку Эйсу, что он хреновый актёр.

Блюджей достала пачку Мальборо из кармана пальто, закурила и присела на капот своей машины. Таким образом она дала нам понять, что продолжать разговор не собирается. В каком-то смысле её можно было понять: последние два дня ей пришлось провести в окружении людей с совершенно противоположным мнением, и она была вынуждена тихо слушать, пока они пытаются найти подтверждение своим нелепым взглядам. Но, даже несмотря на это, я невероятно рада, что она перестала говорить. На мгновение это напомнило мне о временах, когда мы ладили гораздо лучше.

Ева задала вопрос, её голос слегка дрожал.

Ева: Роб… мы можем здесь погибнуть?

Эти слова заставили всех снова инстинктивно повернуться к Робу. Всех остальных беспокоил тот же самый вопрос.

Роб: Теоретически. Раньше дорога никого не убивала, если придерживаться правил.

Лилит: Но ты ведь писал, что здесь может быть опасно...

Роб: Верно.

Лилит: ...И не посчитал нужным предупредить нас, что мы можем погибнуть?

Последнее задело Роба, и он повернулся к Лилит.

Роб: В двадцатые годы прошлого века Джон Ибенроу убил тридцать шесть человек и надругался над их телами. В одном из своих видео вы с Евой поехали к нему в дом, чтобы найти его призрак. А Бонни и Клайд как-то раз спустили пятьсот баксов на то, чтобы переночевать в Доме убийц, в котором, по легенде, люди сходят с ума и убивают друг друга. Если вы по-настоящему верили в то, за чем гнались, то смерть не должна быть для вас неожиданным исходом. Мы здесь ищем доказательства существования иного мира. Наше исследование несёт ничуть не меньшую научную значимость, чем высадки на Луну или открытие Америки Колумбом, и в обоих случаях погибло очень много людей. Уж если вы готовы были преследовать дух серийного убийцы, то и этот риск можете принять.

Лилит выглядела так, будто её только что отругал отец, и обиженно посмотрела на Роба

Лилит: То есть, это всё Эйс виноват? Он должен был “принять риск”?

Роб: Эйс его принял, сделав свой выбор. Он видел, как опасна дорога, и продолжал по ней ехать. Я предупреждал, что это может быть небезопасно, и вы не восприняли моё предостережение всерьёз. И нечего делать вид, будто я заманил вас сюда обманом.

Повисла неловкая тишина.

Аполлон: Что нам теперь делать, Роб? Развернуться?

Роб: Я не могу решать за вас. Если хотите развернуться и поехать обратно, то советую подождать до утра и выезжать с отрывом в час-два. Ничего подобного ещё не происходило. Может, это из-за того, что в этот раз я взял с собой так много людей...

АШ: О чём ты?

Роб: Это единственное, что поменялось с предыдущих моих вылазок. Это не наш мир, и нам не положено здесь находиться. Даже когда сюда попадает только одна машина, дорога делает всё возможное, чтобы убедить водителя убраться подальше. Может, тут всё как в организме… попадает одна-две бактерии — и ничего, но когда их становится много, происходит, ну, это...

АШ: Иммунная реакция. Думаешь, дорога пытается избавиться от инородных тел?

Роб: И чем больше группа...

АШ: ...Тем сильнее реакция.

Это объяснение казалось логичным, пока Блюджей вновь не рассмеялась. Её реакция будто заставила меня вернуться к реальности — и только что рождённая идея стала казаться абсурдной.

Роб: Может быть. Это всего лишь теория… я не уверен.

Роб взял себя в руки.

Роб: Так или иначе, у вас есть время до утра, чтобы определиться, остаётесь вы или нет. Бристоль, если захочешь домой, придётся к кому-то пересесть. Я пока не готов возвращаться.

Роб развернулся и направился к Вранглеру. Остаток вечера мы с ним больше не виделись, да и я не горела желанием лишний раз его беспокоить. Как только он ушёл, Ева с Лилит подбежали ко мне, чтобы спросить, в порядке ли я, и принялись наперебой осуждать слова и действия Роба. Мне не хотелось в этом участвовать. Единственное, что мне удалось сказать...

АШ: Можно я заряжу у вас телефон?

Ту ночь наша группа провела почти в полной тишине. В воздухе повисла всеобщая напряжённость. Никто ни с кем не разговаривал, и даже кладовая шуток Аполлона вконец истощилась. Все глубоко задумались о том, что делать дальше: продолжить двигаться навстречу опасности или отступить, пока ещё не поздно. На этот вопрос каждый должен был ответить сам, желательно — до рассвета.

А у меня зародились вопросы совсем другого плана.

С момента, когда Роб закрылся во Вранглере, прошло около часа, и я подошла к автомобилю Евы и Лилит. Мой рюкзак лежал на переднем сиденье. Изнутри тянулся провод, подключённый к разъёму для зарядки. Само собой, я не стала говорить девушкам, что заряжаю в десятке метров от них детонатор от взрывного устройства. Наверное, они узнают об этом только тогда, когда будут слушать наш подкаст. Простите, девчонки.

Я схватила рюкзак и, убедившись, что никто меня не видит, пошла в сторону яблоневой рощи. Пересекая небольшой перелесок и слыша, как отдаляются звуки конвоя, я удивилась, что, несмотря на темноту, разбавленную лишь редким лунным светом, мне не было страшно. Выйдя из рощи в кукурузное поле и окончательно изолировавшись от остальных, я прекрасно осознавала, что никто меня не найдёт, если со мной что-то случится — а на этой дороге случиться может всякое. И даже когда со всех сторон меня окружили высокие стебли кукурузы, я не почувствовала тревоги — более того, казалось, что страха для меня впредь не существует. За день из меня выжали все эмоции, и во мне не оставалось ничего, кроме непреодолимого желания разгадать тайны этой дороги. Мне было всё равно, что ждёт меня впереди.

Отойдя на достаточное расстояние от конвоя, я вытащила из рюкзака брусок C-4 и положила его на землю, после чего стиснула зубы и, приготовившись к худшему, нажала на кнопку включения старой Нокиа. К моему относительному облегчению, мгновенной детонации не произошло: на экране телефона появились две руки и через секунду показалось меню.

Я действовала быстро. Надпись на коричневой бумаге служила напоминанием о том, какой опасности я себя подвергаю.

Сначала я набрала на Нокиа свой номер, предполагая — или, по крайней мере, надеясь, — что механизм не реагирует на исходящие звонки. Через пару секунд мой телефон зазвонил, и я получила номер взрывного устройства. Зайдя в журнал звонков на Нокиа, я увидела три пропущенных от одного абонента, идущие один за другим. Готова поспорить, что эти звонки были от того, кто смастерил бомбу — так он тестировал работу детонатора. Если моё предположение верно, то этот номер принадлежал хозяину разбитой машины.

Другое моё открытие вызвало ещё больше вопросов. С Нокиа никто не отправлял сообщений, но во входящих была единственная смска, присланная с другого номера, которого я до этого не видела:

“Не делай этого, Роб”.

Эти четыре слова ломали уже выстроенные мной теории. Если этому сообщению можно верить и мои предыдущие выводы верны, то за рулём разбитой машины был не кто иной, как сам Роб Гатхард, и C-4 в багажнике принадлежала именно ему. Вплоть до этой секунды я предполагала, что Роб совершил нечто ужасное, но выходит, что авария — не его рук дело. В таком случае возникает резонный вопрос... тогда чьих?

Мою мысль прервал раздавшийся вокруг рокот. Воздух тяжело содрогнулся.

Глубокий, гулкий голос эхом донёсся сразу со всех сторон. Кукурузное поле встрепенулось так, будто началась буря.

Голос: Я наблюдал за твоими раздумьями.

Недолго думая, я выключила Нокиа и сунула брусок взрывчатки обратно в рюкзак, после чего тут же вскочила на ноги и направилась обратно, оглядывая поле в поисках источника голоса. Быстро осознав, что конвой далеко, я перешла на бег и пустилась в сторону яблонь, стуча по грязи ботинками.

Меньше чем через минуту я выбежала из рощи с бруском C-4 за спиной. К моему возвращению все уже разбрелись по машинам, и, скорее всего, спали. Вдруг они что-то заподозрили? Мне не с кем было поговорить, и впереди ждал долгий день. Я полагала, что нет никаких других вариантов, кроме как перевести дух, записать все свои текущие мысли и затем наконец-то насладиться заслуженным отдыхом.

Идя к Вранглеру, я почувствовала тяжесть в глазах. Тихо приоткрыв заднюю дверь, ведущую к моему месту для сна, я тщательно спрятала взрывное устройство под своим багажом. Затем, закрыв дверь, я направилась к переднему месту, готовясь печатать заметки.

Я потянулась и схватилась за ручку, крепко её сжав, но так и не открыла дверь. Подержавшись несколько секунд, я отпустила ручку.

Толком не успев ничего понять, я прижалась к холодной металлической двери и соскользнула вниз на сырую землю. Давление в глазах вылилось в горькие слёзы, и я зарыдала, сдержав жалобный стон. За каждым прерывистым вдохом следовал тихий, беспомощный всхлип. Плач застал меня врасплох, но я не стала вытирать слёзы. Вместе с ними ко мне пришло двоякое, горестное облегчение. К тому моменту, как они высохли, я наконец почувствовала, что, возможно, смогу оставить события этого дня позади. Звуки, которые снова и снова проигрывались у меня в голове, поутихли.

Бонни: Бристоль, всё в порядке?

Я сразу же поднялась, увидев, как Бонни идёт к Вранглеру, и отряхнулась от земли. Было немного обидно, что меня всё-таки заметили.

АШ: Я думала, ты спишь.

Бонни: Обычно я чутко сплю, но Мартин… Клайд храпит. Хочешь поговорить?

АШ: Нет, думаю, я просто хочу спать. Спасибо, Бонни.

Бонни: Меня зовут Линда, если что.

АШ: …Алиса.

Бонни: Какое красивое имя. Алиса, я не лучший собеседник… зато прекрасный слушатель. Так что ты всегда можешь ко мне обратиться.

Я неуверенно улыбнулась — впервые за долгое время.

АШ: Спасибо, Линда, буду знать. Спокойной ночи.

Бонни: Спокойной ночи.

Бонни пошла обратно к своей машине, но вдруг остановилась и развернулась ко мне.

Бонни: И запомни: всё наладится, когда мы приедем в Винтери-Бэй.

Улыбка пропала с моего лица — я не поняла, что Бонни имеет в виду. В ответ на моё недоумение она безучастно улыбнулась и пошла дальше. Бонни уже упоминала это место, когда мы выехали из Джубилейшен — тогда это показалось мне моментным, праздным воспоминанием. То, как она упомянула его сейчас, совсем не походило на праздность.

Всё это время я подозревала в чём-то Роба, переживала за Эйса… но что не так с Бонни?

Может, я не расслышала, может, Бонни оговорилась. Как бы то ни было, недолгий покой развеялся, оставив меня наедине с прежними ощущениями паранойи и замешательства.

Я забралась на пассажирское кресло, напечатала пару заметок и вскоре перебралась на надувной матрас. Заснуть не получалось. Закрыв глаза, я долго пыталась себя убедить, что завтрашний день будет лучше, на что голос у меня в голове отвечал:

"Смотря куда ты повернёшь".


Оригинал

Перевёл Timkinut

Текущий рейтинг: 90/100 (На основе 156 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать