Арзамас 17

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск

С Саньком мы дружим со школьной скамьи. После школы вместе отслужили в ВДВ. И так же вместе с ним мы ездим на охоту. К ней пристрастил нас ещё до армии мой дядя — Николай Михайлович, который всю жизнь проработал егерем.

Именно к нему мы с Саней в конце лета и поехали отдохнуть, и поохотится после дембеля. Сторожка Михалыча находилась в дремучем лесу на дальнем кордоне. Жил он там один, как отшельник. Из хозяйства верный пёс Буран, пара коз да куры. Жена давно умерла, а дочери повыходили замуж и живут в разных городах.

Самому Михалычу немного за шестьдесят, но он крепкий русский мужик, на здоровье никогда не жаловался и обладал метким глазом. В школьные годы мы с Санькой часто каникулы у него проводили, и премудростям охотничьим обучались.

Как из ружья стрелять, как зверя выслеживать и как в лесу себя вести надо. Лес — это живой организм, и пренебрегать собой он не позволит.

Прибыли мы на кордон к егерю на своём УАЗе уже затемно. Михалыч сиял от радости — давненько нас не видел. Да и мы с Сашкой соскучились — пока служили, постоянно о нём вспоминали.

Буран хоть и был большим и серьёзным псом, но даже он повизгивал от радости, когда нас увидел.

Баня была на всех парах, стол ломился от дичи. По всему было видно, что очень ждал нас дядя Коля.

После баньки за стол. Выпили терпкого квасу за встречу. Алкоголь Михалыч не признавал ни в каком виде. Говорил, что лес и охота алкоголя не терпят. Засиделись допоздна. И когда, наконец, рассказали друг другу все новости, егерь поведал нам одну историю.

«Дело было в 1986 году, — начал рассказ он. — Этот кордон в то время пустовал, тут была только сторожка для ночлега. Мы с женой жили тогда в Алексеевке, и я сюда приезжал набегами, проинспектировать вверенную мне территорию, да браконьеров приструнить.

В конце марта я приехал сюда на лошади и думал пробыть тут с недельку, участок обойти, поохотится, а потом домой вернуться. На следующий день после объезда уже затемно возвращаюсь в сторожку и вдруг слышу сверху шум да свист, пронзительный такой. А в небе полоса огненная. Ну, думаю, метеорит летит. Потом как бабахнет в лесу, далеко, километров двадцать, а то и дальше от сторожки. В самые дебри за холмом упал.

С утра пораньше я в ту строну на коне поехал с проверкой, вдруг там пожар произойдёт или ещё чего, март в том году у нас был тёплый и сухой. Перебрался через холм и ещё километров пятнадцать проехал в направлении падения этого гостя из космоса.

А дальше мне нельзя было ехать, с меня подписку тогда брали, чтобы далее пятнадцати километров в этом направлении от сторожки я в лес не углублялся. Там, дескать, секретная часть находится, и посторонним туда соваться нельзя, разглашать сей факт тоже запретили.

Обошёл там всё, проверил — вроде всё в порядке. Вернулся назад. А потом и вовсе позабылась эта история с метеоритом.

Но год назад, когда вы с Сашкой в армии служили, приезжают ко мне два генерала отставных, поохотится. Начальство моё просило, чтобы я оказал им самый тёплый приём. В баньке попарил да на кабанчика сводил. Дескать, люди важные, со связями в столице.

Ну я завсегда гостям рад. Всё по высшему разряду сделал.

После охоты да бани сидим мы с генералами за столом, дичь едим, а они её коньячком запивают. Захмелели уже хорошо. Беседуем.

Слово за слово. Тут я рассказал им про метеорит, который в 86-м году в лес упал. Они переглянулись и поведали мне продолжение этой истории.

Оказалось, что в лесу не просто часть секретная была, а целый военный наукоград. Назывался он Арзамас-17. И они как раз в то время, в нём служили. В этом городке конструировали миниатюрные ядерные реакторы, ракетные двигатели на ядерном топливе, и самое главное — там разрабатывали систему телепортации.

Так вот эта самая система требовала много электроэнергии, её обеспечивал небольшой ядерный реактор. Так вот точно в этот реактор и попал тот самый метеорит, который я видел».

— И что, там ядерный взрыв был? — спросил Саня.

— Взрыв был, конечно, от удара метеорита, но не ядерный. — Уточнил Михалыч. Просто произошло разрушение работающего реактора, со всеми вытекающими последствиями. Радиоактивная пыль, заражение территории, срочная эвакуация людей и тому подобное.

— Прямо Чернобыль какой-то! — удивился я.

— Верно, Чернобыльская авария произошла практически через месяц после этого. — Подтвердил Михалыч. Но Арзамас-17 был так засекречен, что мама не горюй. Поэтому о нём практически никому не известно. Да и после Чернобыля о нём даже те кто знал — забыли. Главное людей вывезли, а сам городок забросили. И потом все на Чернобыль переключились.

— Ух ты! Значит, мы имеем километрах в двадцати отсюда целый заброшенный город в лесу? — заинтересовался Саня.

— Радиоактивный город, — осадил его я.

— Ребят, эта авария старше Чернобыльской. Реактор в разы меньше. А в Чернобыле уже люди живут, — рассуждал егерь.

— Михалыч, я чувствую ты хочешь туда сходить, — хитро заметил я.

— Да, хочу. И на то есть причина, — продолжил он. Не так давно, во время обхода территории я на такую картину нарвался, что волосы зашевелились. Мы с Бураном нашли медведя, вернее то что от него осталось. А остались от него лапы да клочки шерсти. И угадайте, кто его сожрал?

— Ну не кабаны же местные? — усмехнулся я.

— Волки! — выпалил Михалыч. — А точнее всего два волка!

— Когда мы с Бураном то место увидели, то просто остолбенели. Там земля буквально вспахана. Медведь был крупный и без боя он естественно не сдался. Кора с деревьев была содрана. Стволы все в кровище и кишках. Везде шерсть окровавленная. И обглоданные медвежьи останки.

— Да как такое может быть Михалыч? — возмутился Саня. — Как пара волков может задрать здорового медведя? Да он их одной лапой! Он ведь хозяин леса!

— Я тоже так думал, Саня! Пока это месиво не увидел. Вот Буран не даст соврать.

Буран серьёзно посмотрел на Санка.

— Мы когда с Бураном следы этих волчар увидели, то своим глазам не поверили, — продолжил Михалыч. — Эти зверюги размером с быка взрослого. А что вы хотите? Более тридцати лет в лесу фонит развороченный реактор. Людей то сразу вывезли, а вот зверьё там шастает беспрепятственно.


— Я понял тебя, Михалыч! Ты хочешь сказать, что эти волки — жертвы мутаций?

— Именно это я и хочу сказать. Только теперь жертвами становятся те, кто попадается им на пути. И мне это очень не нравится. На таких мутантов никаких медведей не напасёшься. Поэтому мы с вами должны съездить в этот заброшенный Арзамас-17 и посмотреть, что там происходит, а заодно поохотится на волков. Как вам такое предложение?

Уговаривать нас не пришлось. Охота обещала быть интересной. Мы уже представляли себе чучело волка размером с быка. Это же любой охотник обзавидуется. Да и городок заброшенный посмотреть очень хотелось.

— Михалыч, а как мы туда доберёмся? Пешком далеко ведь. А УАЗ по лесу не пройдёт, там ведь заросли, не продерёшься, — озаботился Санек.

— Сань, неужели ты думаешь, что министерство обороны город построило, а дорогу к нему не провело? — вопросом на вопрос ответил егерь.

— К нему бетонка ведёт, причём проходит тут не далеко, до неё доберёмся по тропе, а дальше по ней и рванём.

— Так она там за тридцать лет уже вся заросла небось, — нахмурился Саня.

— Ну, между плитами растёт трава, конечно, да кое-где завалы встречаются, деревья от ветра попадали. Придётся нам бензопилу с собой взять, да ещё у вас лебёдка на машине есть. Так что, я думаю, прорвёмся. И давайте закругляться, на сегодня объявляю отбой, — скомандовал Михалыч. — А то завтра дорога предстоит не простая.

С утра проснулись, чаю хлебнули, и давай собираться. Продуктов взяли дня на три, палатку, спальники, патроны. Михалыч дозиметр взял. Говорит, что после рассказа генеральского, специально купил его и частенько с собой брал в походы на всякий случай.

Саня сел за руль, Михалыч как штурман устроился рядом. А мы с Бураном запрыгнули назад. Егерь вывел нас к старой бетонной дороге, какими-то звериными тропами, где УАЗ с трудом протискивался.

Зато бетонка была шикарной. В стыках между плитами, конечно, росла высокая трава и кусты, но наш УАЗ, казалось, от этого только кайфовал. Через пару километров его пузо, наверное, было очищено до блеска.

Ехали мы как в тоннеле, с обеих сторон непролазная чаща. Дорога не была прямой, она обходила большой холм. И всё бы хорошо, если бы не завалы. Полбеды, когда одно дерево лежит поперёк дороги, а вот если их несколько — то приходилось поработать. Таких крупных завалов было аж четыре. И бензопила, и лебёдка тогда очень пригодились.

Да ещё колесо по пути прокололи, пришлось запаску ставить. В общем, убили мы на дорогу до Арзамаса весь день. Радовало одно — назад за полчаса домчим, дорога-то расчищена.

За холмом дорога спускалась в низину. Городок располагался в эдакой естественной чаше, со всех сторон окружённой высокими холмами. Уже вечерело, и чем ниже мы спускались по дороге, тем становилось прохладней. Потом машина нырнула в густой туман, и Саньку пришлось включать фары и снижать скорость.

Вдруг из тумана вынырнул бетонный блок, за ним — другой и третий. Они стояли в шахматном порядке прямо на дороге. Саня аккуратно их объехал и остановил машину перед огромными, закрытыми воротами.

Ворота были ржавыми, и на них висели выцветшие от времени знаки стоп и радиоактивность. Слева от ворот было здание КПП.

Единственное окно было усилено решёткой, а дверь, как и ворота, была закрытой. В обе стороны от КПП уходил в туман высоченный бетонный забор, по верхней кромке которого извивалась ржавая колючая проволока.

— Ну хоть ворота за собой закрыли, когда уехали, — в полголоса произнёс Михалыч.

Санек заглушил мотор, и мы вышли из машины. Вокруг стояла тишина. Казалось, все звуки просто вязнут в тумане. Солнышко зашло за холм, а луна еле угадывалась сквозь белую пелену тумана. Мы стояли во мраке перед воротами в таинственный и заброшенный город. Атмосфера какой-то мистики пронизывала всё вокруг.

Михалыч медленно подошёл к дверям КПП и осторожно постучал. Мы замерли, слушая гробовую тишину, и почему-то совершенно не хотелось, чтобы с той стороны кто-нибудь ответил на стук.

— Вроде пусто, — почти шёпотом сообщил Михалыч и подёргал дверь за ручку.

Дверь была заперта.

— Парни, нам надо в КПП попасть, ночевать лучше в здании, — обратился к нам Михалыч.

— Давайте решётку с окна лебёдкой сорвём, — предложил Санек.

Он завёл двигатель и включил фары. Я зацепил крюк за решётку. Лебёдка зажужжала и натянула трос. Решётка выгнулась и выскочила из проёма. Затем я прикладом разбил самое большое стекло в окне. Санек меня подсадил, и я влез в тёмное помещение.

Луч моего фонарика нащупал добротный засов на внутренней стороне двери. Засов был хитрый, его можно было закрывать снаружи специальным ключом. Я с лязгом его сдвинул, и дверь со скрипом открылась.

Когда все вошли, я закрыл дверь. Три луча фонарей стали шарить внутри КПП. Собственно там была только проходная с вертушкой и отдельная комната для дежурных. В комнате стоял старый пыльный диванчик, стол и пара стульев. На столе — телефон для внутренней связи и какие-то бумаги. Везде был толстый слой пыли. Буран постоянно чихал, обнюхивая комнатку.

Дверь, которая вела в сам городок и вовсе отсутствовала.

— Надо загнать машину, — сказал Саня и направился открывать изнутри ворота. Ржавые петли ворот издали такой рёв, что в лесу с веток вороны попадали.

Машину припарковали у внутренней стены КПП. В комнате дежурных устроили привал. Зажгли примус, стали греть тушёнку.

Буран, торопливо съев свою порцию тушёнки, пошёл обнюхивать ночные окрестности КПП.

-Буран, далеко не ходи! — крикнул ему Михалыч.

Пёс фыркнул в ответ и пошёл метить ближайшее дерево.

В тусклом свете фонарика трое мужчин неторопливо ужинали в небольшой комнатке, заброшенного военного города, который находился глубоко в тёмном и дремучем лесу.

— Те два отставника ещё мне поведали, что тут под землёй практически второй такой городок, — не громко рассказывал Егерь.

— Там лаборатории всякие секретные и даже кольцевая ветка метро проложена.

— Ничего себе! — загорелись у Сани глаза. Да тут можно серьёзную экскурсию устроить!

— И главное — похоже, до нас тут никого не было! — продолжил его мысль я.

Азарт исследователей охватил нас всех, включая Бурана, который постоянно фыркая, что-то вынюхивал рядом с машиной. Михалыч включил дозиметр, и тот стал изредка потрескивать, показывая нормальный фон.

— Вроде работает, — сообщил он и положил дозиметр на стол.

Потом мы принесли спальники и, расстелив их на полу, стали располагаться на ночлег. Бурану же Михалыч определил место у дверного проёма, что вёл в городок и с командой «Охраняй» кинул ему там подстилку.

— Михалыч, тебе не кажется странным, что метеорит угодил прямо в реактор? — глядя в окно спросил Санек.

— Я задавал этот вопрос моим гостям, они сказали, что этот метеорит очень похож на ответку.

— Как это? — не унимался Санек.

— Ну, дескать, тот телепорт, что тут создавали, был доведён до испытаний. А наши люди ведь не мелочатся. Взяли железную болванку в двадцать кило, да прямо на Луну её телепортировали. Только вот первый блин всегда комом. Болванка вместо того чтобы аккуратно переместиться на поверхность спутника, шарахнула по Луне так, что неслабый кратер образовался. А через пару часов прилетел кирпич из космоса, да прямо по реактору жахнул. Телепорт рядом с реактором построен. Потом они говорят, долго репу чесали, совпадение это, или кому-то очень не понравился новый кратер на Луне.

— Это они что, на инопланетян намекают что ли? — усмехнулся я.

— Да кто его знает? — задумчиво проворчал егерь.

— Так может на этом космическом камушке бациллы или споры какие нибудь прилетели, да прямо в реактор бахнулись! — продолжал хохмить я.

— Ага, потом мутировали и теперь ползают по деревьям, шишки собирают! — рассмеялся Саня.

Заняв свои места в спальниках, мы ещё долго не могли уснуть. Переговаривались почти шёпотом. Но потом усталость взяла своё и я отрубился. Последнее что помню, это лежащего у входа Бурана, который напряжённо вглядывался в ночную пустоту покинутого Арзамаса.

Проснулся я от звука двойного выстрела. Схватил ружьё и бросился на улицу. Рассвет пытался пробиться сквозь плотную пелену тумана, но у него это плохо получалось. В полумраке улицы я увидел странную картину. Санек сидел на земле и стонал, держась за голову обеими руками. Рядом стоял Михалыч с ружьём и выпученными глазами.

— Саня, ты как!? — тряс он за плечо Сашку.

— Голова трещит, — стонал Санек раскачиваясь.

— Что за война, Михалыч! — выпалил я, подбегая.

— Вон, смотри какая зверюга на Саню напала! — указал егерь немного в сторону.

На земле лежали кровавые ошмётки чёрного волосатого паука, который был размером с небольшую собаку.

— НИФИГА СЕБЕ! — констатировал смерть я.

Тем временем Михалыч отвёл Саню в помещение и дал ему две таблетки цитрамона от головной боли. Я, поковыряв палкой останки паука, тоже зашёл в КПП. Бледный Саня сидел на диванчике, Михалыч — рядом на стуле.

— Вы представляете! — начал возбуждённо Михалыч. — Выхожу я по нужде на улицу, а там Саня, куда то идёт прочь от меня! Я ему кричу, а он ноль внимания! А на голове у него как будто шапка! Я фонарь навожу! А эта шапка поворачивается, да как сверкнёт на меня шестью глазами, я чуть в штаны не наложил! Потом разогнался, да как толкну его в спину, он свалился, а эта тварь бежать! Ну я её из двух стволов и приложил!

— А где Буран!? — обратил я внимание на отсутствие охраны.

— Я знаю, где он. Его эта тварь утащила. Они охотятся на спящих, — простонал Саня.

— Как это? — удивился я.

— Эти мутанты чувствуют излучения мозга и как только человек или животное уснёт, этот паучара бесшумно спускается сверху на паутине, прямо на голову спящего. И сразу перехватывает управление телом. Добыча уже ничего не может поделать, только подчиняется. После чего он просто едет на ней в своё гнездо.

— Сань а ты как это узнал всё? — вытаращился на него Михалыч.

— Он когда к мозгу подключается, то происходит как бы слияние его разума с разумом жертвы. Только паук доминирует. Я теперь всё о нём знаю. Он сначала Бурана увёл, когда тот задремал, а потом за мной вернулся. И если бы не ты, Михалыч…

— Вот тебе и приехали на охоту, а сами добычей стали, — грустно заметил егерь.

— Надо идти Бурана вызволять, он в гнезде лежит, паутиной обмотанный, — начал приходить в себя Саня.

— Так ты что, и дорогу туда знаешь? — не переставал удивляться Михалыч.

— Как к себе домой.

— Пару кварталов прямо по улице проедем на машине, там слева трёхэтажное здание — нам туда.

— Сань, ты прямо как местный житель теперь стал.

— Так этот членистоногий мне почти всю свою память закачал, я теперь даже жену его знаю, которая чуть им не отобедала.

Между тем, мы собрали все вещи в машину, и наш УАЗ стал медленно рассекать волны густого тумана в направлении, известном одному Сане.

С обеих сторон проплывали заброшенные здания, высотой не более трёх этажей, вокруг домов много деревьев. Видимо, когда проектировали городок, то деревья не убирали по соображениям секретности. Чтобы из космоса не очень то светился. Ну или смахивал на какой-нибудь санаторий. А за время его беспризорности растительности тут сильно прибавилось. Трава и кусты лезли из всех щелей.

Машина остановилась у заросшего подъезда трехэтажки в административном стиле, позднего СССР. Широкие ступени, прикрытые бетонным козырьком, вели к большим стеклянным дверям. Двери чудом уцелели, но были распахнуты настежь.

Мы вышли из машины.

— Видите, вон там, в фундаменте, маленькое вентиляционное окошко? — не громко спросил Санек. — Этот сонный паук, обычно через него в своё логово ползает, но когда едет верхом на своей жертве, то ему приходится через двери входить.

Мы с Михалычем переглянулись, а Сашка повёл нас прямо в вестибюль здания. Внутри было грязно, за годы запустения сюда надуло ветром много листвы и веток. Кое-где даже росла трава. Санек, ориентируясь, как у себя дома, повёл нас вниз по лестничному маршу.

— Это один из входов в местное метро, — включая фонарь сообщил он.

Спираль бетонных ступеней, наконец, привела нас в подземный тоннель. Естественно, тут пахло сыростью, и было совершенно темно и тихо. Единственное, что нарушало эту тишину, были звуки наших осторожных шагов да капающая где-то вода.

Метро, конечно же, было не как в Москве — здешний тоннель был диаметром метра три, не более. Пол был просто асфальтирован. Видимо, передвигались тут на колёсном электрокаре с небольшими открытыми вагончиками. Я такое видел в какой-то передаче по телевизору.

Мой фонарик высветил на стене электрощит с тумблерами, и выцветшей надписью — «Резервное освещение». Ну я взял да щёлкнул их по порядку. И свершилось чудо! По самому верху купола тоннеля, зажглась редкая гирлянда тусклых, запылённых плафонов.

— Что за аккумуляторы тут установлены? — удивился Михалыч.

— Ага, больше тридцати лет прошло, а они работают, — развёл руками Санек.

— Военные технологии однако, — решил по умничать я. — Может у них тут ядерные батарейки подключены или реактор ещё один работает.

Мы прошли по тоннелю метров пятьдесят, и тут Михалыч стал хлопать себя по карманам.

— Кстати о реакторе, — произнёс он. — Я кажется дозиметр потерял.

— Точно помню в вестибюле его включил а потом вроде в карман сунул, — наверное обронил.

— Я сейчас быстро сбегаю за ним, а вы тут меня подождите, я мигом, — распорядился егерь и побежал искать дозиметр.

Не прошло и пары минут, как началась такая заваруха, что нарочно не придумаешь!

Михалыч выскакивает в тоннель с лестничной площадки. Вскидывает ружьё и с обоих стволов палит в сторону ступенек. И тут же изо всех сил бежит к нам, да как заорёт во всю глотку: «Стреляйте парни!!! Волк!!!»

Мы приготовились стрелять. Следом за егерем выскакивает этот мутант. Волчара размером с быка. И тут мы понимаем, что выстрелить не сможем, Михалыч ведь прямо на нас бежит. В такие моменты время как-бы замедляется. Мы даже успели разглядеть этого волка в полумраке тоннеля. Огромный и сильный, со вздыбленной холкой, он бежал за егерем. Его пасть была оскалена, а жёлтые глаза выражали звериную ярость.

— Такого даже из четырёх стволов не уложишь, — как-то с грустью мелькнуло у меня в голове.

То, что произошло дальше, повергло нас в настоящий шок. Сначала мы увидели, как нечто бледное и огромное движется по тоннелю с невероятной скоростью. Словно локомотив оно неслось по тёмным недрам этого подземелья, легко настигая сзади зубастого хищника.

В последний момент эта бледная тварь, разинула усыпанную зубами пасть, размером с весь тоннель и целиком проглотила волчару. Пасть тут же захлопнулась, и начались конвульсии. До Михалыча весь этот кошмар не докатился буквально полметра. Егерь продолжал бежать к нам. Мы же, парализованные страхом, смотрели, как огромный бледный червь, покрытый толстыми щупальцами, извивается, переваривая свою добычу.

Михалыч не видел, что твориться за его спиной. Когда он поравнялся с нами, то думал что за ним по-прежнему бежит волк, и опять заорал — «СТРЕЛЯЙТЕ!». Но увидев наши застывшие лица, он обернулся и посмотрел назад.

— Это что за хрень!!! — тяжело дыша прохрипел он.

— Ребята, валим отсюда! — вышел из ступора Санек.

И мы побежали подальше от этого монстра, не дожидаясь пока он переварит волка и займётся нами.

Через сотню метров мы добежали до ответвления влево. Ещё метров двадцать и мы увидели лестничную площадку. Ступеньки вели вверх и вниз. Саня повёл нас вниз. Мы спустились в коридор, который заканчивался выбитой дверью в какую-то лабораторию. Тут не работало резервное освещение, и лучи фонарей выхватывали из мрака какое-то оборудование, разбросанные стулья. Везде было много паутины.

— Пришли, — сказал Саня. И тут мы услышали как где-то скулил Буран.

— Буран! Буран! — позвал Михалыч. Собака заскулила сильнее, мы повернули фонари на звук. На полу лежал белый извивающийся кокон.

Михалыч с Саней стали срезать паутину, которая была толстой и прочной, как рыболовная леска. Я стоял рядом и светил фонарём. Как только Михалыч освободил голову Бурана, тот стал неистово облизывать руки хозяина.

— Буранушка, сейчас мы тебя вызволим, дорогой, — ласково успокаивал собаку егерь, орудуя острым ножом.

Когда пёс оказался свободен, его лапы дрожали, и его пошатывало. Видимо, затекло у него всё. В комнате было ещё несколько пыльных коконов, а на полу валялась высохшая мумия крысы, величиной с Бурана. Нам захотелось поскорее покинуть это паучье гнездо.

— Как назад-то пойдём? — спросил я Саню. — Там поди этот червь тоннельный лежит, пищу переваривает.

— Думаю, он уполз уже, тем более я другой дороги не знаю, — ответил Санек.

— Ладно, бойцы, оружие на изготовку, и на цыпочках возвращаемся старой дорогой, — скомандовал Михалыч.

Мы шли тихо, как никогда. Впереди шёл, пошатываясь, Буран. Он теперь тоже знал эту дорогу.

Тоннельный червь действительно куда-то уполз, и мы беспрепятственно поднялись в вестибюль.

— А вот и дозиметр, — обрадовался Михалыч, увидев потерянный прибор на кучке старых листьев.

Около машины мы обнаружили следы того самого волчары и его напарника.

— Похоже где то в заборе проход есть, — заключил я. — Иначе как зверьё из леса сюда попадает? Ворота ведь были закрыты.

— С меня на сегодня адреналина хватит, давайте домой сматывать, пока дружок этого мутанта не прибежал, — устало произнёс Саня.

— Точно, а за вторым в другой раз вернёмся, с подкреплением, — сказал егерь, садясь в УАЗ.

Дорога назад заняла не более часа. Буран через пару дней оклемался, и у него с Сашкой образовалась какая-то ментальная связь, они понимали друг друга с одного взгляда.

С тех пор мы частенько ездим в Арзамас-17 на охоту. Такие трофеи там добываем — закачаешься. Чучело второго волка у Михалыча дома стоит.

Ну а если кто желает адреналина хапнуть — обращайтесь. За скромную плату можем устроить.


Автор: Георгий Немов


Текущий рейтинг: 40/100 (На основе 38 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать